Книга Вернуть жену любой ценой, страница 96 – Яна Мосар, Анна Гранина

ЧИТАТЬ: https:// /shrt/9FfW

Ада

— Что ты хочешь обсудить, Ада, и что узнать? Разве в прошлом остались вопросы?

Конечно, остались. Пять лет запертой боли не исчезают по щелчку пальцев.

— Я хотела спросить, ты пропустил одно занятие с психологом.

— Правда хочешь опять в этом ковыряться? – хмурит брови, напрягаясь.

— Я хочу понять, что в нашей жизни пошло не так, что ты решился на… измену, – последнее слово дается мне с трудом. Я обнимаю себя руками, мне внезапно становится зябко, хотя в кухне тепло. Мне нужна не только его вина. Мне нужно понимание.

— Что для тебя измена, Ада?

— А что у этого много значений? Мы ждали ребенка, ты знал, как тяжело далась мне эта беременность. И не мог потерпеть несколько месяцев.

— Я не спал с ней, Ада! Я не буду лгать: предательство было в моей голове, когда я пошел за ней. Но оно началось задолго до того кабинета. И даже задолго до того вечера.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты меня не слышала! Ты меня не хотела. Ты жила какой-то своей жизнью, в которой мне места будто и не было.

— Я не готовила тебе? Или у тебя что-то было не постирано?

— Я не про это. Ты была одержима проектом "Беременность". У меня вроде была жена, а вроде уже и нет. Мы вроде в одной спальне находились, но ты была бесконечно далеко. Три месяца без близости. Это можно перетерпеть. Но каждый раз, когда я пытался тебя обнять, ты напрягалась и отстранилась. Потом вообще сказала, что мне лучше спать в другой комнате, так безопаснее. И каждый вечер я лежал там один и думал: она меня больше не любит. Я ей не нужен. Я просто материал для ее цели.

— А как мне надо было поступить? Я боялась, что ты уйдешь, потому что я не могу родить.

— И в тот день, ты не приехала на юбилей фирмы. У тебя был токсикоз, а может, ты просто не хотела.

— Я хотела… и ждала тебя дома.

— У тебя был токсикоз, но ты приехала позже. Смогла как-то. Я был зол, опустошен и чувствовал себя пустым местом в твоей жизни, я пошел за первой, кто посмотрела на меня, как на мужчину. Чтобы доказать, что меня можно желать. Это было самое жалкое, что я делал в жизни. Но это была моя боль, Ада, которую ты не замечала, потому что была поглощена своей.

Я не могу дышать. Я вижу эту картину его одиночество, его страх потери, его беспомощность. Все, что я видела – это себя. Свою травму.

— Это все было ради нашего ребенка.

— А я жил ради тебя. Готов горы свернуть, чтобы ты была счастлива, с детьми или без. Понимаешь, я хотел, чтобы ты жива была, а не умерла, как моя мать при родах, – повышает голос и резко обрывается.

Он переплетает пальцы и утыкается в них лбом.

— У меня двадцать лет перед глазами картинка матери, которая истекает кровью в нашей гостиной и я десятилетний, который ничем не может ей помочь, кроме как вызвать скорую. Для меня эти беременности и страх потерять любимых женщин, как проклятье по следам.

Я чувствую, как у меня сжимается сердце.

— Сначала она, потом ты. Я даже тогда тебя и возвращать не стал. Развод дал, документы все подписал. Я хотел остаться один. Хотел наказать себя так. Пока тебя спасали, я только и делал, что молился, чтобы ты осталась жива. Сам себе пообещал, что уйду от тебя, уеду, блядь, растворюсь, лишь ты больше никогда не пострадала. Чтобы вообще никто не пострадал от меня. Я потерял все. Сначала ушла мать потом ты, потом наш ребенок. Пустота такая внутри… как будто ничего в жизни уже не будет хорошего. Все закончилось в тот день.