Книга Вернуть жену любой ценой, страница 8 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Ада, не спеши с решениями…

— Не хочу ничего, пап, хочу к вам.

— Мать… – зовет папа маму, – Адка хочет, чтобы мы ее забрали.

Одежда, расческа, шампунь, щетка…

Вокруг только пустота и брезгливость. К собственному телу, к собственным мыслям.

— Ее уже выписывают? – спрашивает мама.

— Нет, она хочет, чтобы мы ее забрали.

— Папуль, возьмите Зою и заберите меня. Мне надо… домой. Иначе я сойду тут с ума.

Глубоко вдыхают. Опираюсь рукой на спинку стула и сажусь. Раньше я могла работать без остановки по полдня. Сейчас пара минут и уже бросает в пот и дрожат ноги.

— Поехали тогда за ней, – слышу на заднем фоне голос мамы. – Ей тут лучше будет.

— Адочка, мы собираемся, заедем за Зоей и к тебе.

— Я вас жду.

Я снова ложусь, натягиваю одеяло до подбородка. Тело трясет от холода и нервов. Впервые за все это время я чувствую, что можно облегчить боль.

Зоя моя старшая сестра. Она поймет. Она рядом. Она не предаст. И она лучше всех знает, как сделать так, чтобы стало легче.

Я подписываю все документы в клинике, беру на себя все риски. Переодеваюсь и жду, когда они приедут.

Мне нисколько не жалко этих денег для них. У папы с мамой своя маленькая пекарня – они построили ее прямо на нашем участке, в двух шагах от моря.

Часть выпечки идет в местные магазины, остальное – на пляж, в сезон там всегда толпа. Папа еще весной говорил: если бы обновить оборудование и перестроить цех, можно было бы сократить издержки и расшириться.

Но все откладывали… Все ждали подходящего момента.

Мне кажется, он как раз наступил. У меня есть деньги и огромное желание заняться чем-то сложным, чтобы оно отнимало все силы и мысли и не давало думать о плохом.

Телефон звонит. Папа.

Подъехали.

Я улыбаюсь, поднимаюсь на ходу стягиваю сланцы.

— Пап, вы приехали.

— Добрый день, могу я узнать, с кем говорю? – незнакомый мужской голос.

— Аделаида Яровая. То есть… Холодова. Аделаида Холодова. А вы кто? Где мой отец?

— Дорожно-транспортное происшествие. Лобовое столкновение.

Каждое слово этого мужчины, как гвоздь в сердце.

Мужчина и женщина погибли на месте…

— Нет… – шепчу.

— Женщина, что была на заднем сидении жива, но в очень тяжелом состоянии… ее забрала реанимация…

Горло сковывает. Слова превращаются в прах.

Мама, папа…

Мир молчит. Как будто весь воздух исчез.

И я проваливаюсь в ад.

В мой личный, персональный ад.

Я не кричу.

Я не плачу.

Я просто сижу. С трубкой в руке. С глазами, уставившимися в стену.

Мне что-то еще говорят. Фоном где-то вокруг.

Они поехали за мной. За мной.

И их больше нет. Из-за меня нет.

— За что… – шепчу и поднимаю глаза в потолок. – За что ты так со мной?

Мирон жив. Та девка жива. Все, кто меня предал и подвел к пропасти, живы и здоровы.

А папа, мама, мой сын – нет.

Почему, Господи? Почему ты оставляешь предателей, а забираешь тех, кто мне дорог?

Что-то внутри рвется.

Словно трос, что держал последние силы.

Я вскакиваю. Хватаю стул. Швыряю его в стену.

Громкий треск. Все рушится. Толкаю тумбочку.

— За что?!

Сбрасываю цветы с подоконника. Срываю шторы.

— Ну за что?!

— Аделаида!

Вбегает медперсонал. Кто-то хватает меня, кто-то пытается вколоть что-то.

— Я не хочу! Не хочу! Зачем?! ЗАЧЕМ?!

— Отстаньте! Пусть будет больно! Пусть меня это убьет! Я не хочу больше так!

— У нее кровотечение открылось, – выкрикивает медсестра.