Книга Вернуть жену любой ценой, страница 18 – Яна Мосар, Анна Гранина

Жить прошлым или настоящим.

Телефон в кармане вибрирует, и я вздрагиваю, беру трубку и голос на том конце тетя Маша.

— Адочка! Нужно срочно приехать.

В литмобе «Вернуть бывшую жену» невозможно пройти мимо книги «Вернуть жену. Миссия (не)выполнима» замечательного автора Тани Поляк

Книга живет тут: https:// /shrt/PlP1

Мирон

Я не люблю кладбища. Терпеть их не могу.

Они всегда давят. Не из-за мертвых, нет. А из-за тишины. Из-за всех этих камней с датами. Понятно, что где-то надо память зафиксировать, но я бы лучше бы фиксировался дома, на фотографии.

Но выдыхаю, беру охапку белых роз и выхожу из машины.

Я никогда не приезжал сюда на день ее смерти, только на дни рождении. Потому что это слишком больно. И вспоминать тот день, и представлять, как могла бы сложиться по-другому моя жизнь. Если бы она была рядом.

Поворачиваюсь и иду вглубь кладбища. Ищу нужный ряд. Не спешу. Зачем? Тут то место, где спешка уже никому не нужна.

Нахожу.

Подхожу к ограде. Внутри – та же четкая гранитная плита. Черно-белая фотография. Губы сжаты, подбородок напряжен, глаза упрямые. Мое упрямство от нее. Жесткость – тоже. Иногда кажется, что даже голос у меня ее. Холодный. Убедительный. Такой, что спорить не хочется.

Мама.

Я опускаюсь прямо в брюках на колени перед ней. Плевать. Молча смотрю в ее уже потухшие навсегда глаза. Для меня она всегда в памяти останется молодой.

Кладу свежий букет роз в вазу. Точно помню: она ненавидела гвоздики.

Внутри все притупляется будто. Боли давно уже нет, злости на всех. Потому что внутри давно уже пустота и выжженное поле.

Глупо говорить с памятниками, знаю, но не сдерживаюсь.

— Это тебе, – показываю букет, – с днем рождения. И… прости меня… – хриплю, едва слышно.

Сглатываю, вдыхаю глубоко.

— Я попытаюсь все исправить. По-своему. Как умею.

Она не отвечает.

И к лучшему, значит, еще не сошел с ума. Поднимаюсь, отряхиваю брюки, букет ставлю в вазу.

Больше мне сказать нечего.

В стороне, откуда пришел, подъезжает похоронная машина. Еще хуже кладбища – это похороны.

Чтобы избежать этого, иду к другому выходу. А когда дохожу до изгиба у старых сосен, резко замираю. Чуть дальше в женской фигуре, что отходит от могил, узнаю Аду.

Она быстро смахивает слезы, заканчивая с кем-то разговор по телефону. И не замечая меня, уходит. То ли спешит, то ли убегает отсюда.

Я не окликаю и не останавливаю. Провожаю взглядом, как она открывает дверь своей машины и уезжает.

Что тут делала?

Следующий раз я не скоро сюда собираюсь, поэтому иду сейчас посмотреть, к кому приезжала.

Рядом два памятника.

“Ольга Львовна Холодова. Павел Сергеевич Холодов. Дата смерти – одна и та же.

Это ее родители.

Они умерли в один день. Чуть позже нашего развода. А я… Я не знал. Даже не подозревал.

Она исчезла после развода. Просто – пропала. Я не хотел отпускать, злился, а потом сдался. Вычеркнул, уехал, удалил все номера.

А она тут переживала их смерть.

Растираю ладонью лицо. Сжимаю челюсть. Внутри – ледяная волна. Бьет по грудной клетке, по ребрам.

Достаю телефон. Листаю. Руки дрожат. Нахожу нужный контакт.

— Леха, ты в городе? Можешь, кое-что для меня узнать.

— Да без проблем.

Я даже не сомневался, что Чернов может разнюхать любую инфу.

— Дата смерти одна. Фамилия тоже – Холодовы, – называю дату смерти, – хочу детали, что случилось, как, почему в один день.