Книга Вернуть жену любой ценой, страница 13 – Яна Мосар, Анна Гранина

Я молилась постоянно и мои молитвы где-то там… услышали. Зоя осталась в живых. Да, в инвалидном кресле, но жива.

С ней с одной стороны просто, с другой также сложно. Она хорошо разбирается в состоянии людей, но при этом и скрыть от нее что-то практически невозможно.

Профдеформированный психолог в семье это то еще испытание.

— Я думала буря началась. – Все нормально?

Буря… Да тут цунами, а не буря. После того, как Мирон ушел, все пошло наперекосяк. Тесто не поднималось, как будто знало, что я не в себе. Я злилась, заново месила, добавляла дрожжи, но оно лежало в миске, как мертвое. Да такого у меня ни разу не было за пять лет!

Лена и Дима переглядывались, а потом Лена мягко, но твердо выпроводила меня из пекарни, сказала, что справятся, а мне лучше домой, остыть.

Выпроводили. Из моей же пекарни! Потому что я была как буря, готовая все разнести.

— Нет. Не все нормально, Зой. Ко мне опять приходили, чтобы купить участок.

— Вот черти привязались. Что теперь предлагали?

— В этот раз, Зой, они превзошли сами себя.

— Да? Предложили тебе крыло от боинга?

— Нет, ты даже представить себе не можешь, кого они подослали, чтобы уговорить меня, – снимаю одежду, чтобы переодеться в шорты и топ полегче. Жара адская.

И даже на то, что я Ада из ада поблажек не делают.

— Так что, кто приходил и куда ты так спешить?

— Дел по горло: надо хлеб в дом престарелых отвезти, потом в детский дом заскочу, попросили свежей выпечки.

Я регулярно, три раза в неделю, развожу хлеб и выпечку по объектам нашего микрорайона. Заодно… заодно навещаю шкодного мальчишку там.

— Не увиливай, так кто приходил?

Пальцы не слушаются, футболка выскальзывает из рук, падает на пол. Я наклоняюсь, чтобы поднять, и задеваю вазу на полке. Она летит вниз, разбивается с глухим звоном. Осколки рассыпаются по полу, как мои мысли.

— Черт, – шиплю, приседая, чтобы собрать.

Но руки дрожат, и я режу палец об один из осколков. Кровь капает на пол, и я замираю, глядя на нее. Как тогда, пять лет назад. Боль. Кровь. Много крови. И конец.

— Ада, – голос Зои приближается, она подъезжает ко мне. – Оставь вазу, рассказывай.

Я прикусываю палец, языком затыкая царапину.

— Ну не сам президент же? – поднимает глаза к небу и снова смотрит своими темными, точной копией маминых.

— Мирон, – беру сумку через плечо и перекидываю туда телефон, ключи, кошелек.

— Кто…?

— Можешь не уточнять. Тот, о ком ты подумала. Заявился и сказал, что ему нужен наш участок земли, чтобы построить тут отель.

— А мы куда?

— А мы остаемся тут. Дальше его сверх выгодные предложения я слушать не стала. Выбесил, Зой. Я не хочу, чтобы он лез в нашу жизнь. А он думает, что может прийти и все купить после всего, через что заставил меня пройти!

— Ада, – Зоя подъезжает ближе, – ты не обязана делать так, как он хочет. Держать это в себе. Он пришел и ушел. Но ты здесь. Ты сильнее, чем думаешь. Посмотри на себя: ты держишь пекарню, ты возишь хлеб в дома престарелых, в детский дом. Ты жива. И ты не одна.

— Это то, что мне надо было сейчас услышать.

— Давай, развейся и не думай о нем. У меня сессия как раз. Надо подготовится.

— Давай, – целую ее и перекидываю сумку через плечо.

Первым делом еду в детский дом. Грузчик медленно рагружает выпечку для детей. А я смотрю на часы. Скоро тихий час. Потом попасть к детям будет сложно. А меня там ждут… ждет, точнее.