Книга Измена. Он не твой, страница 83 – Яна Мосар

Он отстраняется, резко, будто его обожгли. Я вижу, как тяжело он дышит, словно пытается осмыслить то, что услышал.

— Нет… это не может быть… – он отступает, закрывает лицо ладонями. – Мама бы не смогла… не так…

— Яр, мне самой это больно слышать, – мой голос дрожит, слезы наворачиваются на глаза, но я сдерживаюсь. – Она ненавидит меня, всегда ненавидела. Я это знала, но не думала, что настолько…

— Я просто хочу, чтобы ты знал правду! Она хотела нас разлучить, хотела, чтобы ты бросил меня! И я так устала от всей этой лжи.

Ярослав смотрит на меня, глаза его пылают от гнева и обиды, но я вижу и другое – в них боль и разочарование, которые убивают его изнутри.

— Я устала видеть, как она манипулирует нами обоими. Я хотела выяснить, кто такая Анна, кто пишет мне гадости, кто пытается нас развести. Это была она, Яр. Только она могла знать, что ты был в той рубашке, в толстовке, в которой ты уехал! Она все знала, потому что ты ей сам рассказывал! Ты приезжал к ней, доверял ей, а она использовала это против нас!

Он молчит, тяжело дышит, смотрит куда-то сквозь меня, будто я прозрачна и меня нет рядом.

Переваривает все это и понимает, что я права. Хотя и не хочет верить.

Из палаты выходит врач. Мы оба резко оборачиваемся к нему.

— Доктор, что с ней?

Врач снимает маску, устало выдыхает.

— У вашей мамы диагностирован острый коронарный синдром. Проще говоря, это предынфарктное состояние, спровоцированное, скорее всего, резким скачком артериального давления и стрессом. Мы успели вовремя – приступ был купирован, пациентка стабильна, но состояние остается средней тяжести.

Делает паузу.

— Проведены необходимые мероприятия: снятие болевого синдрома, введение антиагрегантов и нитратов, мониторинг ЭКГ. Сердечная мышца повреждена незначительно, но потребуется тщательное наблюдение и реабилитация. Возможны осложнения – аритмии, повторные эпизоды ишемии. Сейчас она в палате интенсивной терапии.

— А прогноз? – спрашиваю, затаив дыхание.

— Все зависит от того, как строго будут соблюдаться рекомендации. Она должна исключить стресс, курение, физическое перенапряжение. И, главное, эмоциональную перегрузку. Это сейчас для нее опаснее всего.

Ярослав кивает, и я вижу, как напрягаются его плечи, будто он держит на них непомерный груз. Когда врач уходит, он поворачивается ко мне, и в его взгляде читается вопрос и одновременно обвинение.

— Яр, я правда не хотела, чтобы с ней случилось что-то плохое, – тихо говорю я, – да, я зла на нее, да, я обижена, но не настолько, чтобы желать ей зла. Я бы никогда…

Он медленно садится на стул, упирается локтями в колени, сцепляет руки в замок и опускает голову.

— Все, чему я верил, все, что я думал, оказалось ложью.

Я присаживаюсь рядом, осторожно касаюсь его плеча. Он не отстраняется.

— Ты можешь не верить, Яр, можешь думать, что она по-прежнему ни при чем, но это правда. Я почти уверена. Нам только надо проверить ее телефон и найти доказательства.

Он поднимает на меня глаза – уставшие, растерянные, но больше не злые.

— С днем рождения был перебор.

— Я хотела спровоцировать Анну, чтобы узнать, кто она. Я думала до последнего, что это Марина, но ошиблась. Прости, что так получилось, прости, что ты подумал обо мне плохо. Но я не изменяла тебе и не собиралась.