Книга Измена. Он не твой, страница 65 – Яна Мосар

— Привет, – мысленно здороваюсь со своим малышом, – ни о чем не волнуйся. Я справлюсь. Одна или нет – не знаю. Но справлюсь. Обещаю.

Да, он был с другой. С Мариной.

С моей подругой. Свидетельницей на свадьбе. Крестной твоей сестрички. Женщиной, с которой мы делили секреты, смеялись до колик, ночами смотрели фильмы и говорили, что мужчины – идиоты.

Да, он был с ней.

Но…

А если все было так, как он сказал? Если она правда подмешала ему что-то, сыграла на усталости, на его доверии?

Если это был спектакль – без его согласия, без желания, без смысла?

Если он проснулся, как он говорит, и понял все только потом?

Тогда… это не самое страшное.

Самое страшное – это не сам поступок. Страшнее, что он все это понял… и промолчал. Смотрел в глаза – зная, что это случилось и молчал. Со мной ложился в постель и знал о том, что между ними было и молчал.

Это и есть продажа души?

Не тело. Не ошибка. А выбор жить, как будто ничего не случилось.

Я не знаю, простила бы ли я, если бы он пришел и сразу сказал.

Но тогда бы я знала, что он борется. Что он не стал соучастником.

А сейчас… я не знаю.

И, наверное, именно это убивает больше всего.

Телефон вибрирует в руке, как будто нервы мои пробуждает. Марина.

Отвечать - не отвечать? Но вроде как надо отыгрывать свою роль, поэтому принимаю вызов.

— Да.

— Даш, привет. Ты не поверишь, – голос Марины, как всегда, с этой легкой искоркой, будто между нами все по-прежнему. Легко. Я так уже не могу. – Я тут в чат зашла. Опять эта твоя "Анна" отметилась.

Я молчу, затаив дыхание.

— Пишет, что Яр у нее ночевал.

Я прикусываю губу, ногтем начинаю царапать край рукава.

— Да, я видела, – играю дальше.

— А она что, теперь его толстовку напялила?

Ей самой не странно, что я про нее сказала и сразу эта толстовка на фото.

— Ты как вообще? – спрашивает она вдруг, будто между делом. – Не переживай. Если он с ней – то сам дурак. Ты у нас девочка с характером.

Я будто слышу, как в ее голосе кроется смех. Или это только мне кажется?

Каждое ее слово – как капля лимонного сока в открытую рану. И я не знаю, что больнее: то, что она говорит, или то, как она это делает?

— Даш, ты здесь?

— Да, – отвечаю и сглатываю.

Но внутри меня все уже бурлит.

Либо она врет. Либо играет.

Либо… она и есть эта "Анна".

Если сейчас ей про эту деталь сказать, так она опять закроется, а нам надо ее точно вывести.

Встречу, что ли, подстроить?

Только захожу домой и закрываю за собой дверь, как снова звонит мобильный. Теперь Ярослав.

— Да, привет.

— Даш, ты как? Все нормально?

Ну как… Надо бы ему рассказать про маму. Но потом спросит про больницу. А там тест. Полоски. Экран с маленьким, едва заметным пятнышком. Слова врача: "Срок – 4–5 недель. Все по сроку. Беременность маточная.".

Нет. Пока – нет.

— Нормально, – выдыхаю. – Немного устала. Голову… давит.

— Мама сказала, что ты в больнице была. Что случилось?

Челюсть сводит от напряжения.

Я все еще держу в голове картинку, как мама стоит в холле и бьет словами, как плетью.

"Разводитесь. Ты моего сына уничтожаешь. Стерва…"

Я не хочу сейчас. Не могу.

Если скажу – дальше посыпется все.

А мне нужно время. Немного. Чтобы собраться и понять.

— Ничего страшного. Просто… перегорела. Давление, стресс. Я решила сдать кровь – на гормоны, витамины. Проверить, не щитовидка ли шалит.