Книга Измена. Он не твой, страница 64 – Яна Мосар

— Да, здравствуйте, Раиса Васильевна.

Она возникает будто из воздуха.

— Ну что, ты довольна? – дергает подбородком.

В другой момент этот тон, ее жесты и манеры вызывали желание либо сжаться, либо сбежать, а сейчас как будто второе дыхание открывается.

Она что знает? Откуда? Я сама только узнала.

— Чему?

— Чему?! Ты меня спрашиваешь чему? Ты моему сыну жизнь разрушила! Молодой, красивый…

— И чем я ему жизнь разрушила?

— Ты чего мне хамишь?

— Я просто спросила.

— Тем, что в твоей жизни оказался. Придумала себе. Оговорила его. Ему работать надо. Бизнес вести, а он скитается. Переживает, дома не ночует.

Я замираю.

— Не ночует у вас?

— Нет. Звонит редко. Всегда расстроен. Переживает. А тебе все мало. Ты не думай. Ты квартиру у него не отберешь! Это мы вам дарили. Поэтому ты права не имеешь там ни на что.

Слова режут по живому. Один удар в сердце. Второй – туда, где только зарождается маленькая, невинная жизнь.

Не ночевал у нее. Неужели тоже врет? Так хочет, чтобы мы разошлись?

— Послал же бог… невестку.

— Да, мы живем отдельно пока. У нас… непростой период.

— Проблемы у нее! – огрызается Раиса Васильевна. – Проблемы у тебя в голове! Он тебе всю жизнь свою отдал! – подключает жестикуляцию руками. – Все! А ты?! Ты устроила скандал! Спектакль! Развалила семью!

— Это он так сказал или вы сами придумали?

— Ты рот прикрой, так говорить. Придумала. Я мать. Я сына своего чувствую.

Закатываю глаза. Я тоже мать и знаю, что матери могут привирать, когда это надо.

— Мученицу из себя не строй! Я все вижу! Он как зомби стал после тебя! Ты ему даже не пара! Ты ему вообще никто!

Мурашки бегут по спине.

Все, хватит.

Мне сейчас уже терять нечего.

— А что я вам такого сделала, Раиса Васильевна? Вы с первого дня меня не приняли. Ни одного раза не сказали что-то хорошее. Вас все не устраивало – мой голос, моя внешность, мой характер.

— Да ты дармоедка. На всем готовом живешь.

— Это было решение Ярослава.

— А ты и рада.

— И я сидела в декретном с ребенком.

— Так Катя уже в сад ходит давно, а ты все сидишь, – разводит руками.

— Ну, надеюсь, сейчас он наконец увидит тебя со стороны и бросит. А сам найдет себе нормальную жену.

— Мне вас жаль, – пожимаю плечами. – Вы так хотите для сына лучшей жизни, только у него забыли спросить, что для него лучше. Знаете, он не говорил о вас плохо ни разу. А вы про меня – при каждой встрече. Вы вообще его любите?

У нее вытягивается лицо от моих слов.

— Да что ты про любовь знаешь?

— И если уж вы не смогли быть хорошей свекровью, попробуйте хотя бы не стать ужасной матерью и бабушкой.

— Ты что себе позволяешь!

Внутри так пульсирует странно. Боль, ярость и странное облегчение одновременно. Я это сказала. Наконец-то сказала.

Я не знаю, что страшнее – ее злоба или мои собственные сомнения, снова пробуждающиеся во мне эти качели. Не хочу этого. Поэтому доверять буду только фактам. а пока ее слова – это просто колебания воздуха.

— Надеюсь, ты просто исчезнешь из его жизни, – бросает она напоследок. – И наконец оставишь его в покое.

Разворачивается резко и уходит, стуча каблуками по плитке, как будто выносит приговор.

— Разводитесь. Ты моего сына уничтожаешь. Стерва…

Чуть не кусается и выходит из здания.

Сама решу, исчезать или нет.

На остановке холодный ветер треплет ворот куртки. Люди спешат, кто-то громко говорит по телефону, женщина ругается с водителем. Но я – будто вне этого шума.