Книга Одноклассники, страница 58 – Юлия Захарова

Когда мы начали снижаться, я закрыла глаза.

— Спасибо, — сказала я, не открывая их.

— За что? — спросил он.

— За то, что показал мне, что я еще могу летать.

Он не ответил. Только накрыл мою руку своей, всего на мгновение. Легкое прикосновение. Как обещание.

Когда шар коснулся земли, я поймала себя на мысли, что не хочу возвращаться вниз. Но, ступив на твердую почву, поняла: я уже не та, что приехала сюда позавчера. Что-то внутри изменилось. Что-то хрупкое, но живое проснулось во мне. И пока мы шли к машине, я не оглядывалась. Потому что знала: этот рассвет, эти краски, это тепло… Они останутся со мной навсегда.

Вечер опустился на Сочи тихо, как пепельный шлейф. Солнце ушло за горы, оставив на небе розовые полосы, будто шрамы от заката. Мы ужинали на террасе — вдвоем, при свечах, под шелест листвы и далекий шум моря. Воздух был свежим, но по вечернему теплым, с чуточкой прохлады, с запахом жасмина и тлеющих углей с соседнего гриля.

Я сидела напротив Макса, и глаза мои горели. Не от усталости. От впечатлений. От того, что весь день я чувствовала себя живой. Как будто после долгой зимы впервые вышла под солнце и поняла, что кожа еще помнит тепло.

— Я никогда не думала, что смогу так… парить, — сказала я, поднимая бокал с белым вином. — Не только на шаре. А просто… внутри.

Макс улыбнулся. Не широко — сдержанно, как улыбаются тем, кому радуются искренне.

— Ты просто забыла, как это — быть собой, — сказал он. — А сегодня ты все вспомнила. Я рад, что смог сделать это для тебя…

Я кивнула. И в этот момент в голову хлынули мысли. О Жеке. О Леле. О том, как они, наверное, смеялись за моей спиной, думая, что я такая дурочка, никогда ни о чем не догадаюсь, как целовались, едва оставшись наедине, пока я готовила для них ужин, как придавались плотским утехам на рабочем столе в офисе. Сколько же времени все это продолжалось? Я разозлилась. И меня прорвало…

Я жаловалась, и жаловалась, и жаловалась… Выливала на Макса всю свою боль, обиду и гнев. На Жеку, на Лельку, на свою сломанную жизнь… А он, молча, пил вино и слушал.

— Не ожидала, что она так поступит со мной! — сокрушалась я. — Мы ведь с ней дружили с детского сада. В школе были неразлучны. И потом тоже… Ели-пили за одним столом! Я даже хотела, если у меня родится когда-нибудь дочка, в честь нее назвать. Ольгой… Она же свидетельницей была у нас на свадьбе…

Я опрокинула в себя остатки вина в бокале, схватилась за бутылку и налила еще.

— А он? Чего ему не хватало? Вот скажи — чего? — но Левашов не ответил, только пожал плечами. — У меня дома всегда порядок, я вкусно готовлю. И в постели… Никогда ему не отказывала. Ни разу не сказала, что у меня болит голова, живот и… Какие там еще отмазки обычно придумывают женщины, чтобы избежать близости?

Я опустошила бокал наполовину двумя большими глотками и уставилась на Макса. В голове зашумело от количества выпитого спиртного, кровь закипала.

— А знаешь… — я с вызовом посмотрела на Левашова. — Плевать на них! На Жеку, на Лельку! Пусть будут счастливы! Только ни черта у них не получится!

Я выпила еще немного и слишком сильно хлопнула бокалом по столу, так что у него треснула ножка.

— Ой, прости, — я перевела дыхание, поняв, что у меня слишком разыгрались эмоции.