Онлайн книга «Запретный плод»
|
Пашка с Софи уже поднялись на холм на фуникулере – умный в гору не пойдет. А Ольга решила познать этот город ногами, уже столько отмахала за сутки, самой не верится. Но улицы здесь так и несут вперед, летишь без крыльев над булыжником, над асфальтом, над смешением веков! Легкие вдыхают теплую даже в ноябре смесь сдобы, жареных каштанов, изюма, духов, корицы. Здесь пахнет уютным домом, можно понять, почему сын не захотел возвращаться в Москву, где она не всегда успевала даже обед ему приготовить, какие там булочки… Начать стряпать для Макса? Уйти из театра и постепенно превратиться в бабушку, пропахшую кухней? Ольга испуганно поежилась: только не это. Она будет на сцене, пока не упадет, как ее муж. В день их свадьбы умер, навсегда отменив этот праздник. Перечеркнул черным… Позвонить в Москву? Несколько раз уже нащупывала во внутреннем (чтобы не достали ушлые парижские воришки!) кармане телефон. Но тут же вспоминалось то, что ожидало за углом, буквально в двух шагах. Надо сначала взглянуть, потом рассказать ему. Сцепив крепкие руки, Мопассан, Дюма, Гюго, Роллан, Миллер, Саган взяли ее в плен, околдовали постоянным ощущением дежавю. Воображаемое еще в юности обрастало живыми деталями, красками, запахами. Она жадно вбирала все, что попадалось, боясь пропустить хоть штрих, хоть один цветочный горшок на окне, хоть маленькую лесенку, ведущую куда-то вглубь, прямо в сердцевину Парижа, скрытую от туристов. Телефон оставался в кармане: потом позвоню. Вечером. Или ночью. Завтра из аэропорта. То и дело охватывало облегчение: «Я ведь и надеялась спастись от Макса этим городом… Получается!» И уже верилось, что удастся победить зависимость, возникшую против ее воли – пока летела сюда, чуть не умерла от ломки, от тоски по нему. Тепло его дыхания, которое коснулось каждой клеточки ее тела, долетало через километры, заставляя сердце сжиматься так мучительно, что Ольга боялась застонать. Юная соседка подумала бы о приступе: что еще может вырвать стон у женщины, вдвое старше ее? Не любовный же спазм… Закрыв глаза, Оля откинула голову, пусть думает, что она уснула. Не узнала ее – значит не театралка. Такие девочки знают только Нелли Уварову да Анастасию Заворотнюк – лица сериалов. Вне телевидения для них пустыня… Бог с ними. Бедняжки. За стеклом иллюминатора – пустота. Облака где-то внизу. Шаг из самолета – и растворишься в ней, превратишься в нее. Ее слегка передернуло: «Нашла о чем думать на высоте десять тысяч метров! Оптимистка…» В Париже и впрямь показалась себе оптимисткой. Вечером в ресторане, пообщавшись с отцом Софи – Бернаром, которого понимала через слово, Ольга почувствовала, что заболевает от избытка недовольства жизнью, которым он ее окатил. «Божоле» в этом году не удалось… Что это за вкус такой – ежевика? Погода никогда не была такой дрянной, как в этом ноябре… Печень опять шалит от холода. Мусульман в Париже все больше, вас это не раздражает? И даже осенью толпы туристов. К вам, Ольга, это, конечно, не имеет отношения. «С тоски можно сдохнуть!» – она все пыталась отделаться от него и поговорить с сыном, полюбоваться так, чтоб глаза в глаза, но Пашка без умолку болтал с женой. Разве они уже не пообщались с матерью, пока он вез ее из аэропорта? Софи, умница, хоть туда не приехала, дала ей время насмотреться, потискать своего Пашку, как хотелось… Он смеялся, но уже не отбивался, как в пятнадцать лет. По дороге наспех пересказал ей новости последней недели, так-то обычно созванивались в выходные. С недавних пор сын начал заботиться о том, чтобы мать не чувствовала себя изолированной от их жизни. |