Онлайн книга «Запретный плод»
|
— Себя ты не включаешь в этот круг? — Я не трехлетний ребенок. Она попыталась улыбнуться, хотя Макс не видел ее лица. Только смутное отражение в темном окне, которое было слишком далеко. Большая комната… — Я тоже, – откликнулся он тихо. – Но мне хотелось бы остаться в кругу тех, за кого ты чувствуешь себя в ответе. Навсегда остаться, понимаешь? — Ты и останешься в нем. Разве ты можешь перестать существовать для меня оттого лишь, что будешь находиться в четырех часах лета? – У Ольги дрогнули губы – то ли усмешка, то ли гримаса боли. – Наверное, у меня такая карма: мои любимые мужчины живут в других городах… Макс опять запрокинул голову: — Я еще здесь. — Да, – согласилась она невесело. – Но если ты останешься здесь, ты потеряешь себя. Самоуважение потеряешь. Мое уважение или неуважение тут ни при чем. В первую очередь ты должен сам гордиться собой. И спохватилась: — Только не подумай, ради бога, что я читаю тебе нотации! Просто я насмотрелась на этих вечно заискивающих мужичков, которые ползать готовы перед директором театра, перед главным режиссером… Им плевать на то, что никто и не может их уважать, но ведь они и сами себя ни во что не ставят. Помнишь, мы недавно были с тобой в мастерской Ханурина. — Смешная фамилия… — Он и сам смешной. И картины его в чем-то нелепые. – Ее пальцы замерли. – Но Витька за всю жизнь ни разу не изменил этой своей нелепости, не устыдился ее, не подстроился под модный лад. Живет черт-те где и черт-те как… Но он себя сохранил. Душу свою. А это главный итог жизни, как ни крути. Так и в десятом веке было, так и сейчас. Это не меняется от того, что прогресс рвется вперед. На Страшном суде ни звания, ни удачные сделки, ни миллионы твои никого интересовать не будут. Ну, может, лишь спросят, как ты раздобыл их… Спохватившись, Ольга опять начала гладить его: — Это примитивно и банально – то, что я сейчас говорю. Сама понимаю. И ты все это, конечно, знаешь не хуже меня… Но я подумала, что иногда необходимо услышать со стороны прописную истину, чтобы вспомнить о ней. Она живет в твоей памяти, нужно только извлечь ее из запасников, чтобы понять, как на самом деле все просто. У тебя есть сын, он болен, и ты должен быть рядом с ним. Спасать его. Он ведь не виноват в том, что мы с тобой встретились. — Я вернулся сюда еще до того, как мы встретились. — Это еще хуже, – вздохнула она. – Значит, ты просто сбежал… Хорошо, что ты хоть признаёшь это. — Я ведь уже объяснял тебе! Катя не хотела меня больше видеть. — А я объясняла тебе, что женщина не может не ждать помощи от отца своего ребенка, когда тот болен! Она ни разу не произнесла слова «умирает». Пугалась его черной пустоты. Хотя где-то в такой же черной глубине сознания то и дело давала о себе знать мыслишка о том, что, если бы Илюшка умер, Макс освободился бы ото всех обязательств. Ольга гнала эту мысль от себя, но она нет-нет и всплывала. «Нет! – вскрикивала Ольга про себя, а если находилась одна, то и вслух. – Я не хочу этого! Это дьявол нашептывает… Я не хочу его слушать! Господи, спаси этого мальчика… Спаси мою душу!» Она посылала и посылала SOS, надеясь на все сразу одновременно. Хотя понимала, что невозможно и ребенка спасти, и Макса удержать рядом. И Ольга разжимала руки, отпускала: «Беги, спасай своего сына!» А он не уходил. Вернее, уходил, но очень медленно. Ему требовался целый месяц, чтобы перешагнуть за грань ее жизни. |