Онлайн книга «Запретный плод»
|
Но сегодня не могло быть никаких социальных ступеней, все сидели за одним столом. Не замечая того, они постепенно переходили на тот язык, который был принят в общении тогда, и уже зазвучали словечки «клево», и «чуваки»… Ольга была в восторге: давно так не хохотала в компании, и не с кем было вспомнить свое детство. А здесь все помнили то же, что и она, и даже больше – актерская память была перегружена ролями, которые вытеснили что-то важное. И Ольга ловила лепестки неожиданных открытий о себе самой, складывала их бережно: теперь уже не растеряю. Ягненок оказался нежным – еще одна радость. Эдик ухаживал за ней ненавязчиво: все они братья и сестры, так всегда ощущалось, инцест недопустим. — Как сама? – поинтересовался Эдик. – Замуж снова не вышла? — Да пока нет. – Ольга улыбнулась со значением, чтобы он не подумал, будто у нее и претендентов нет. — А бойфренд имеется? — Ты имеешь в виду любовника? – отвергнув английский заменитель, уточнила она. – Не без этого. — Молодец! – обрадовался Эдик. – Да по тебе видно, что у тебя во всем полный порядок. — Я его сама навожу. Полезно для здоровья. Недавно прочла, что и в прямом смысле полезно наводить порядок в доме самой, не прибегая к услугам домработницы – рака груди не будет. Регулярные физические нагрузки. — Ты почему в кино редко снимаешься? – спросил Эдик тихо, чтобы другие не услышали, если этот вопрос ее ранит. Ольга пожала плечами: — Любовницу киллера играть? Не то кино, Эдик… Хотя иногда я все же снимаюсь. Что-нибудь видел? — Видел, конечно. Классно смотришься на экране. — На сцене не хуже. У меня мой театр есть, и слава богу! Знаешь, не к лицу мне уже девчонок локтями расталкивать. Они все тонюсенькие, прозрачненькие… Он оживился: — И не говори! Такая красота кругом ходит… И ведь они – все наши. — В каком смысле? — В том, что у их мальчишек карманы пустые. Нужен такой друг девочке, у которой попка звенит, когда щелкнешь? — Часто щелкаешь? — Скажем, не отказываю себе… Эти девочки сами к нам тянутся. К тем, кому за сорок. У нас уже и деньги есть, и положение кой-какое… — И жены, и дети… – напомнила Ольга, хотя понимала, что глупо об этом говорить, Эдик не хуже ее понимает, чем рискует. Она посмотрела на него внимательнее, уже не дружеским взглядом – женским: брыли висят, как у старого пса, седой весь, уши закостеневшие и волоски торчат… У Макса уши нежные, мочка бархатистая, так и тянет поласкать ее губами, втянуть, как розовую карамельку. Эдик наклонился пониже: — Я только тебе скажу… «С чего бы это?» – чуть не вырвалось у нее. Но пояснение уже последовало: — Потому что ты и сейчас красавица, тебе не обидно будет слышать. Пластику делала? «Так я и призналась!» Ольга спрятала усмешку за стаканом с соком. — Пока нет. Так держусь. Так, что ты хотел сказать? — Моей жене сорок пять лет. — Меньше, чем тебе, – заметила Ольга. — Но для женщины это… Сама понимаешь… — Не понимаю! Самый расцвет сексуальности. Пик формы. Твои девочки со звенящими попками, они ведь только изображают страсть, им ее и не хочется, уж поверь мне. Для них ведь любого папика вроде тебя раскрутить вроде азартной игры – кто больше вытянет. Они по телефону друг перед другом хвастаются, сама в театре не раз слышала. Не приглашая ее присоединиться, он выпил водки, тяжело засопел. Подцепил маринованный грибок, но до рта его не донес, грибок скользнул между зубцами вилки, и Эдик оставил эту затею. |