Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 19 – Яна Вербицкая

— Пусть приходят, — ответила я, чувствуя, как внутри расправляются плечи. — У меня есть ножницы, стальные нервы и желание показать этой диве, где на самом деле находится «дно».

К десяти утра салон напоминал съемочную площадку реалити-шоу с низким бюджетом, но высокими амбициями. Кристина вошла, окруженная свитой из «ассистентов» с камерами, и ее присутствие мгновенно вытеснило весь кислород из помещения. Она была в огромных темных очках, скрывающих, вероятно, следы ярости после того, как она увидела мой вызов.

— Ну что, «мастер», — она демонстративно сняла очки, оглядывая салон с таким видом, будто ищет тараканов в углах. — Надеюсь, твои инструменты хотя бы продезинфицированы? У меня аллергия на посредственность.

Я указала на кресло, не меняясь в лице.

— Садитесь, Кристина. И постарайтесь не вертеться. Я не хочу случайно отрезать вам лишнего — например, остатки совести.

Она села, и ее помощник тут же направил на меня свет слепящей лампы.

— Ты очень смелая для той, кто через час может остаться без бизнеса, — прошептала она, пока я накидывала пеньюар. — Максим ведь любит красивых кукол. А ты… ну, скажем так, ты — его минутное затмение.

Я медленно поднесла ножницы к ее волосам и слегка щелкнула ими возле самого ее уха. Она вздрогнула.

— Знаешь, Кристина, — я заговорила громко, чтобы микрофоны ее камер точно все записали. — Быть куклой легко. Нужно просто не иметь собственного мнения и исправно поддакивать спонсорам. Но, судя по твоим последним сторис, твоя «индивидуальность» стоит ровно столько же, сколько твой вчерашний пост с рекламой похудательного чая.

В комнате стало тихо. Ее помощники переглянулись.

— Как ты смеешь… — начала она, но я перебила ее, не отрывая взгляда от пряди в своих пальцах.

— Я смею делать свою работу. Кстати, отличная попытка с осветлителем в прошлый раз. Кто это делал? Тот, кто ненавидит вас так же сильно, как вы пытаетесь ненавидеть меня? Цвет просто кричит: «Спасите мои волосы от этой хозяйки».

— Это был топ-стилист из Парижа! — взвизгнула она.

— Видимо, у него был очень тяжелый понедельник, — парировала я, делая точный, выверенный срез. — Я исправлю это. Сделаю из тебя что-то, что можно показать людям при дневном свете, а не только через фильтр «Tokyo».

Максим стоял у окна, скрестив руки на груди. Он не вмешивался, но я видела, как он с трудом сдерживает усмешку, глядя на то, как Кристина извивается под моими колкими замечаниями.

— Надеюсь, ты понимаешь, что после этого ты больше не подстрижешь ни одного нормального человека? — не унималась она. — Я уничтожу тебя в сети.

Я наклонилась к самому ее уху, так, чтобы это не попало в прямой эфир, но она слышала каждое слово:

— Кристина, дорогая, ты уничтожаешь себя сама каждым своим постом. А я просто подстригу тебя так, что тебе придется наконец-то начать соответствовать своей прическе, а не своей истерике. Сейчас будет больно… твоей самооценке.

Я включила фен на полную мощность. Эфир шел, счетчик зрителей рос, и я знала: сейчас начнется самое интересное.

Когда я закончила, в салоне повисла такая тишина, что было слышно, как гудит вентилятор в камере помощника Кристины. Я медленно развернула кресло к зеркалу и откинула накидку.

Кристина замерла. Она ожидала либо катастрофы, либо чего-то настолько вызывающего, что она смогла бы разнести меня в пух и прах. Но вместо этого в зеркале отразилась женщина, которая выглядела дорого, стильно и… по-настоящему. Рваная стрижка, которую я сделала, небрежно обрамляла лицо, убирая всю ту искусственную «кукольность», которая ее портила. Она выглядела моложе, увереннее и, черт возьми, умнее, чем когда-либо.