Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 15 – Яна Вербицкая

Поездка до моего дома прошла в полузабытьи. Мы не произнесли ни слова, лишь переплетенные пальцы выдавали то напряжение, что скопилось между нами.

Когда дверь моей квартиры захлопнулась, мы даже не успели дойти до спальни. В полумраке коридора, прижатая к стене, я чувствовала себя одновременно слабой и невероятно сильной. Его поцелуи перешли на шею, на плечи, а я лишь сильнее впивалась пальцами в его пиджак, уже не заботясь о том, насколько помятым он станет.

— Максим… — я выдохнула его имя, как заклинание.

Он поднял меня на руки, не прерывая поцелуя, и в этот момент весь мой мир — все мои «колючки», все мои защиты и сомнения — окончательно рассыпались. Остались только мы, этот сумасшедший запах сандала и осознание того, что эта ночь станет началом чего-то, что мы оба уже не в силах контролировать.

Больше не было никаких «ассистентов» и «боссов». Были только двое, которые нашли друг друга в самом неподходящем месте и в самое неподходящее время. И, черт возьми, это было именно то, что нам обоим было нужно.

Солнечный луч нагло пробивался сквозь щель в шторах, прямо в глаз. Я поморщилась, пытаясь натянуть одеяло на голову, но в нос ударило нечто до боли знакомое и раздражающе приятное. Запах крепкого, свежемолотого кофе, смешанный с… нотками чего-то сгоревшего?

Я открыла глаза. Тишина квартиры была нарушена едва слышным позвякиванием посуды и приглушенным мужским ворчанием.

— Черт, ну почему эта плита ведет себя как капризный инвестор? — пробормотал знакомый голос.

Я замерла, сжимая край простыни. Воспоминания прошлой ночи нахлынули волной: коридор, смятые рубашки, его руки, его губы… и то, что мы всё-таки добрались до спальни, хотя это было практически чудом.

Я накинула его рубашку, которая валялась на полу, и, чувствуя себя героиней какого-то очень качественного, но чертовски неловкого ромкома, прокралась на кухню.

Максим стоял у плиты, облаченный лишь в свои брюки от костюма. Его спина, широкая и напряженная, была расчерчена утренним светом. Он виртуозно пытался разбить яйцо одной рукой, но, судя по звуку, скорлупа разлетелась на тысячи мелких кусочков прямо в сковородку.

— Если ты собираешься подать мне яичницу с сюрпризом в виде кальция, то я, пожалуй, откажусь, — хмыкнула я, прислонившись к дверному косяку.

Он вздрогнул, обернулся и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё перевернулось. Никакой маски, никакого бизнес-глянца. Просто мужчина, который пытается приготовить завтрак и выглядит при этом донельзя очаровательным в своей беспомощности.

— Доброе утро, «бунтарка», — сказал он, вытирая руки о полотенце. — Я решил, что после вчерашнего ты заслуживаешь чего-то более существенного, чем просто черный кофе. Но, кажется, твоя кухня объявила мне бойкот.

Я подошла ближе, заглянула в сковородку и рассмеялась.

— Макс, это больше похоже на яичную кашу.

— Зато со вкусом искренней заботы, — он притянул меня к себе, не заботясь о том, что я сейчас нахожусь в эпицентре кулинарной катастрофы. — И, признаюсь, я сегодня утром уже успел выучить все закоулки твоей квартиры. Ты знала, что у тебя в шкафу прячется целый склад всякой всячины, которую ты, видимо, хранишь на случай зомби-апокалипсиса?

— Это называется «на всякий случай», — я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый аромат. — И ты не ответил: ты всё еще считаешь меня своим ассистентом?