Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 14 – Яна Вербицкая

— Учитывая, что сегодня утром я из-за тебя чуть не лишился коллекции редких орхидей и собственного достоинства, я готов рискнуть, — он вдруг перестал улыбаться, став до боли серьезным. — Слушай... А если серьезно? Ты же понимаешь, что после вчерашнего «зонтичного поцелуя» ты официально перестала быть просто «ассистентом»?

Я замерла. В воздухе между нами заискрило — так, что, кажется, даже официант, проходивший мимо, замедлил шаг.

— И кто же я теперь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Максим протянул руку и аккуратно убрал прядь волос за мое ухо. Его пальцы едва касались кожи, но этот жест был красноречивее любых признаний.

— Ты — человек, из-за которого я хочу забыть, как проверять котировки акций по утрам. А это, поверь мне, опасная заявка на успех.

Я почувствовала, как внутри всё закипает от восторга и страха одновременно.

— Слишком много пафоса, бизнесмен, — я попыталась перевести всё в шутку, но голос подвел. — Пойдем танцевать? Я хочу посмотреть, как ты справляешься с ритмом, когда нет зонта, который может тебя спасти.

— О, — он встал, подавая мне руку, — поверь, если я упаду, я утяну тебя за собой. Это мой фирменный стиль.

Музыка в ресторане сменилась на что-то вкрадчивое, тягучее, заставляющее кровь пульсировать быстрее. Максим подал руку, и когда я вложила в неё свою ладонь, он притянул меня так уверенно, что сомнений не осталось: сейчас пространство вокруг нас перестанет существовать.

Мы оказались на пятачке перед сценой. Его ладонь легла мне на поясницу, и я ощутила тепло его тела сквозь тонкую ткань платья. Он двигался плавно, скрывая ту самую неуклюжесть, которая преследовала его утром. Теперь он был хозяином положения — и моего внимания тоже.

— Ты слишком напряжена, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Расслабься. Я тебя держу.

— Ты просто боишься, что я снова тебя уроню, — я попыталась съязвить, но голос предательски сел.

Он слегка отстранился, его глаза потемнели, в них читалось нечто такое, что заставило меня забыть, как дышать.

— Я боюсь другого, Ева. Я боюсь, что если я сейчас поцелую тебя здесь, на глазах у всех этих людей, я не смогу остановиться. А у меня в планах было нечто более уединенное.

Музыка затихла, но мы не разомкнули объятий. Его рука на моей спине сжалась крепче, прижимая меня к себе вплотную. В этот момент я поняла: игра закончена. Началось нечто настоящее, горячее и опасное.

Мы почти бежали к выходу, игнорируя недоуменные взгляды официантов. В его машине, едва захлопнулась дверца, воцарилась тишина, пропитанная электричеством. Максим не стал заводить мотор. Он развернулся ко мне, и его руки, которые еще утром не могли справиться с запонкой, теперь властно и требовательно легли на мое лицо.

— У меня нет сил ждать, — выдохнул он, и его губы накрыли мои — жадно, почти яростно.

Это был поцелуй, который сносил все барьеры. Его пальцы путались в моих волосах, притягивая меня ближе, а я отвечала с той же яростью, пытаясь доказать самой себе, что это не сон. В салоне стало невыносимо жарко. Его руки скользили по моей спине, отыскивая молнию на платье, а я чувствовала, как весь мир сузился до одного человека — того самого, с кем я была готова упасть хоть в бездну.

— Домой, — прошептал он, едва отрываясь от моих губ. — Я не хочу ждать ни секунды.