Онлайн книга «Последняя спичка»
|
Зоэ раскрывает для объятий свободную от переноски с Летицией руку, и все четверо, плача, подбегают к своей тете. — Я не собиралась бросать трубку, — поясняет Сикстина, — связь оборвалась, думаю, из-за грозы… — Где родители? — спрашивает Зоэ. — В доме… — Что с твоей губой? Сикстина сначала не решается ответить, потом опускает голову и шепчет: — Я попыталась вмешаться. Зоэ передает автолюльку племяннице. Летиция плачет, Зоэ целует ее в лоб и в мокрые от дождя щечки, шепчет, что скоро вернется, и просит отнести малышку в тепло. — Бегите к соседям. Они дома, у них свет горит. Живо! — Ладно… На лице Сикстины появилось облегчение, вероятно, оттого, что кто-то снимает с ее плеч тяжкое бремя, и у Зоэ сжалось сердце. Страшно представить, сколько всего пришлось вынести крестнице в последние годы. Она поднимается по ступеням крыльца и уже собирается толкнуть рукой дверь, как ее окликает Сикстина. — Тетя Зоэ! Девочка всхлипывает, прижимая к себе переноску, пряди волос, с которых стекает вода, прилипли к дрожащему от тихих рыданий лицу. — Что, моя дорогая? — шепчет Зоэ, не отнимая руки от двери. — Он… Он ее… ударил головой о батарею. Мне удалось их разнять, и мама побежала наверх. Думаю, она закрылась в ванной, но… он… он взял из кухни большой нож. От ужаса Сикстина под конец своей фразы задыхается. Зоэ от услышанного будто получила удар под дых. Сердцебиение учащается, оно чувствуется в каждой клеточке ее тела, резко наполнившегося адреналином. — Ясно. Скажи соседям, чтобы вызвали полицию, хорошо? Поторопись! Сикстина в тревоге кивает, подает знак братьям и сестре следовать за ней, разворачивается и бежит к соседскому дому. За ней молча семенят маленькие тени — промокшие перепуганные дети. Полученная сегодня травма будет преследовать их всю жизнь. Зоэ возвращается к машине, хватает с заднего сиденья ружье. Решительным шагом она поднимается на крыльцо, делает глубокий вдох, входит в дом и очень осторожно закрывает за собой дверь. Абигаэль 21 час 35 минут — Зоэ?! Габриэль что есть силы кричит у подножья лестницы, взбегает по ней, включает свет во всех подряд комнатах. Ни Зоэ, ни Летиции нигде нет. От вида пустой колыбельки у него перехватывает дыхание. — Зоэ!!! Он без конца зовет ее, но все тщетно: ответа нет. Телефон по-прежнему не ловит сеть, и позвонить он ей не может. Габриэль забегает в спальню, хватает планшет Зоэ. Дрожащими руками включает его. Он чувствует: случилось что-то плохое. Габриэль бьет кулаком в стену, внезапно охваченный гневом, той яростью, прекрасно ему известной, которая пугает его едва ли не так же, как вся эта ситуация. Почему Зоэ, явно в спешке, куда-то отправилась с ребенком и огнестрельным оружием? Он собирается открыть мессенджер Зоэ, но останавливается, его душит стыд. Когда-то давно он поклялся себе никогда не опускаться до такого. Габриэль стоит с планшетом в руках. Вот почему он никогда не хотел заводить серьезные отношения, детей. Он сторонился всего, что хоть как-то напоминало бы ему семейную жизнь. Трое из четырех. Статистика, показывающая, сколько людей, выросших в обстановке домашнего насилия, становятся либо агрессорами, либо жертвами бытовой агрессии. Трое из четырех. Габриэль твердил себе это многие годы. Он постоянно думал о трех детях из четырех и не замечал, что до нынешнего момента сам всегда был четвертым. Тем четвертым, кому каждую секунду изо всех сил приходится бороться за то, чтобы разрушенное детство не погубило его настоящее. Габриэль хватается за голову. Что на него нашло? Неужели он становится похож на своего отца, придумывает предлоги, чтобы порыться в вещах жены? Чтобы лишить ее свободы, личной жизни, сокровенных тайн? Начать вынашивать нелепые подозрения из-за ее неоправданного поведения? Ну а как же ружье? Если бы он только мог с ней связаться! Он сходит с ума. Больше уже ничего не соображает. Снова вспоминает, как отец перерывал все ящики в комоде матери в поисках доказательств ее выдуманной измены, размахивал перед ее носом распечаткой с детализацией звонков «Франс Телеком», требуя ответить, кому она звонила двенадцатого апреля в 15:17 и болтала пятьдесят две минуты. «А?! Шлюха чертова, думаешь, я буду оплачивать твои разговоры с любовником? Похоже, ты действительно меня за идиота принимаешь. За это ты получишь сполна!» |