Книга Наследница Джасада, страница 248 – Сара Хашем

Мы с Дией одновременно взяли с подноса наши флаконы.

— Удачи! – одними губами произнесла она.

Эликсир оказался далеко не таким сладким, как можно было бы предположить по его цвету. Выпив его, я сморщилась и выбросила пустой флакон в песок. Диа также, сморщившись, вытерла рот.

— Ты уже чувствуешь какой-то подъем? – спросила она.

— Трудно сказать, ведь я и так намного выше тебя.

Девушка закатила глаза, тем самым сильно напомнив мне Сэфу, поэтому мне пришлось отвести взгляд. Тем временем Диа вложила в свой лук стрелу.

— Мне нужно попрактиковаться в прицеливании. У тебя большая голова, а я бы предпочла тебя не убивать.

Пока она ерничала и практически оскорбляла меня, на меня накатила тошнота. Это были ощущения, похожие на те, которые я испытывала, когда только начала практиковать магию. Когда любое ее минутное проявление заставляло меня бросаться за ведром.

— Что-то не так, – пробормотала я.

Моя магия дремала в моих венах, но чувство тошноты разрасталось, захлестывая меня.

Следующие три события произошли практически одновременно. Сначала у Дии закатились глаза, затем она рухнула на песок, а потом вокруг ямы сомкнулся светящийся барьер, отгораживая нас от туннелей и остальной части арены. Раздались крики, но я ничего не могла разглядеть за появившимся барьером, а это означало, что толпа на трибунах тоже не могла нас видеть. У меня свело желудок, и арена перед моими глазами закружилась. Покачнувшись, я врезалась в стол, разбросав свое оружие.

Эликсиры! В эликсирах была магия.

— Сорайа, – выдавила я из себя.

Она знала, что ее атака магией будет отражена с такой же силой, которая до этого искажала ее заклинания слежения. Поэтому она нашла новый способ воздействовать на меня своими чарами, не касаясь моих браслетов: заставить меня поглотить их.

Наконец, ненормальное чувство, которое я испытывала до этого, раскрыло свою пасть и поглотило меня целиком. Моя последняя мысль, перед тем как я упала на песок, была торжествующая. Арин сделал это. Он заманил их в ловушку, которую придумал сам. Муфсиды и ураби будут в бешенстве пытаться прорваться сквозь барьер до того, как Сорайе удастся убить меня. Это будет заключительный акт этого спектакля.

Она погрузила меня то ли в сон, то ли в воспоминания.

Я стояла в Бакирской башне. В отличие от роскоши Уср Джасада, известняк или глиняный кирпич, из которого построили башню, напрочь лишал ее света. В центре узкой комнаты расхаживала Нифран. Только это была не хрупкая Нифран из моих снов, а сильная женщина, которой она была раньше. Ее широкие плечи были выпрямлены, а ниспадающие каскадом волосы стянуты на затылке, но самым удивительным для меня было видеть ее ясные и просветлевшие глаз. Черные глаза китмира, какими они не были уже много лет.

— Мама, – прошептала я, но она меня не слышала.

Я подошла ближе, но Нифран продолжила вышагивать по комнате, не замедляя шаг, а затем уперлась руками в оконное стекло и ахнула. Снаружи Бакирской башни звонили дворцовые колокола, и поток людей направлялся в верхний город Джасада. Судя по крикам, раздающимся со стороны дворца, на нас напали. В детстве я не могла оценить эту душераздирающую картину, глядя на нее со стороны.

Дверь камеры Нифран открылась, и мы обе резко обернулись. В дверном проеме стоял подросток, которым некогда была Сорайа.