Книга Наследница Джасада, страница 190 – Сара Хашем

Она говорила как низалка, и, должно быть, эта мысль отразилась на моем хмуром лице.

— Я ходила в ту же школу, что и наследник, – начала Сэфа. – Между нами разница в несколько лет, и я редко с ним пересекалась, но уверена, что если бы у каждого ребенка отец был Верховным Цитадели, то они бы прислушивались к его наставлениям. Арин же постоянно проявлял непослушание. Его мать была нервной женщиной, одержимой идеей защитить сына, и поэтому никто из нас не понимал, как он умудряется постоянно ломать себе ноги. Я слышала от брата одного из моих друзей, что в десять лет Арин получил свое первое ножевое ранение.

— Ножевое ранение? – переспросила я.

Благословенная борода Ровиала, что же происходило в стенах Цитадели?

— Но от кого?

— Может быть, от наемных убийц? Мы можем только предполагать, – вздохнула Сэфа. – Конечно, болезненное прошлое не оправдание, и я бы никогда не стала защищать перед тобой наследника Низала, но я хотела, чтобы ты знала об этом, потому что… иногда он так на тебя смотрит, будто ты скала, с которой он в любой момент может упасть и разбиться насмерть, но все равно с каждым днем приближается ближе к ее краю.

— Он верит в то, что магия – это безумие. Джасади никогда не будут для него людьми. Он всегда будет считать, что их выживание лишь вопрос времени.

Пока я говорила это, в моей памяти всплыл другой разговор о том, что мы строим свою реальность на том фундаменте, который закладывает для нас наш мир.

Сэфа похлопала по месту рядом с моей рукой и ушла, а я осталась лежать на пыточной плите, которую король Муриб счел нужным назвать кроватью, и предалась размышлениям, хотя обычно всячески избегала этого занятия. Слова Сорайи о зеркалах и воспоминаниях продолжали изводить меня, хотя мой разум вовсе не был тем местом, в котором можно остановиться для просмотра достопримечательностей. Она слишком много лгала, но чтобы не верить всему, что она говорила, мне следовало знать, что происходило в Джасаде на самом деле.

Когда в мою дверь постучали, я узнала этот осторожный стук и села на кровати.

— Войди.

Я махнула Арину, чтобы он заходил, но он ненадолго задержался на пороге, а после закрыл за собой дверь. Бесконечно долго мы рассматривали друг друга, оценивая настрой каждого. Я постаралась выбросить из головы то, что сказала мне Сэфа. Я бы хотела, чтобы ее слова имели значение, но я не могла судить об Арине, которого никогда не встречала. Его версия, стоящая сейчас передо мной, была единственной, которую я знала, и лишь она могла предстать перед судом в моих глазах.

Он заговорил первым:

— Мне нужно было сказать тебе, что я ожидал засаду. Я не знал, как далеко распространяются границы твоей лояльности к джасади, но все равно решил на них надавить.

Я сузила глаза. Он что, извиняется передо мной?

— Мои солдаты не стали бы их убивать. Им было приказано доставить их в Низал для суда.

— Умоляю, не надо! – воскликнула я. – Я слишком уважаю тебя для того, чтобы думать, что ты настолько глуп, что веришь, будто это две разные судьбы.

Я не могла разжечь в себе прежнее пламя ярости, ведь эта ночь вполне могла быть моей последней. Я не хотела провести ее в таком же гневе, в каком провела остаток своих дней. И слова Арина, произнесенные в качестве извинений, были большим, что я могла ожидать.