Книга Наследница Джасада, страница 124 – Сара Хашем

Нет, этого не может быть. Я считала, что, когда его попытки разгадать мою личность не увенчались успехом, Арин стал считать меня столь же непримечательной, как тупой топор.

Одной рукой я схватила его за руку, а другой впилась пальцами в пальто. Если бы он сделал еще хоть одно движение – я ударила бы его в незащищенное горло.

— На тебя. Определенно на тебя.

— Я почти поверил тебе, Сурайра. Почти. Но ты забыла одну вещь.

Он убрал прядь с моего лица, выбившуюся из косы, и в его глазах снова мелькнула вспышка любопытства.

— Ты назвала мне свое имя, ничего не попросив взамен.

Несмотря на желание Арина разбудить мою магию и все его предсказания о том, как скоро я умру, если буду соревноваться с другими чемпионами без ее помощи, за две недели до банкета чемпионов моя магия так и продолжала представлять собой неразрешимую задачу. До нашего отъезда в Лукуб оставалось шесть дней, поэтому количество и интенсивность наших тренировок увеличились.

Войдя в тренировочный центр, закручивая косу в узел на голове, я почувствовала неладное. Моя тревога возросла при виде небрежно разбросанного оружия перед сундуком. Арин подбрасывал знакомый мне кинжал Дании, стоя в другом конце зала, и ловил его.

— Что случилось? – спросила я, но он лишь продолжал подбрасывать кинжал.

Я стала подбирать оружие, пытаясь вспомнить, в каком порядке он его раскладывал на сундуке. Трехгранное копье шло за молотом или после него?

Когда молчание затянулось, я потерла переносицу и спросила:

— Тебя что-то мучает?

Мои слова, наконец, привлекли его внимание, и он сомкнул ладонь на пойманной рукояти кинжала.

— Мучает. – Его тон, тонкий как ниточка, с сочащейся снисходительностью, должен был предостеречь меня.

— Я знаю, чем ты занимаешься, когда выходишь на поверхность. Муфсиды и ураби унесли жизни людей по всем королевствам и ускользнули от твоих самых достойных солдат. Вот почему я здесь, не так ли? Я твоя приманка. Ты решил заманить их, вместо того чтобы преследовать.

Невеселый смех Арина эхом прокатился по залу.

— Моя приманка? Магия которой не может заставить взлететь даже птицу.

— Я пытаюсь, – стиснула я зубы.

Его мрачное настроение было настолько осязаемо, что мне казалось, оно оставляет следы, стоит Арину сделать шаг.

— Никто не говорит, что ты не пытаешься. Жаль только, что у тебя ничего не получается.

В таком состоянии с ним было невозможно разговаривать. Арин мог с легкостью высечь из своей ледяной жестокости кинжал и пронзить им всех, кто попадется на его пути, насквозь. Я не могла предугадать его действий, в отличие от Ханым, жестокость которой была простой, рассчитанной на жесткие и быстрые удары. Мне нравилось думать, что я была сделана из более прочного материала, но проверять эту теорию я не собиралась.

Не успела я уйти, как дверь с другой стороны учебного центра открылась и внутрь, ожесточенно о чем-то споря, ввалились Сэфа и Марек.

Сэфа уловила напряжение, витающее в воздухе, и замолчала, переводя взгляд с меня на Арина.

— Извините, мы не хотели мешать.

Марек, однако, обладавший инстинктами козьей блохи, поднял светлые брови и пробурчал:

— Влюбленные поссорились?

Позже я буду вспоминать, как покраснел Арин, словно эти два слова нанесли ему сокрушительный удар. Не знаю, была ли глупость Марека своего рода интуицией, потому что в тот момент все, что я видела, это то, как Арин вскинул руку и метнул кинжал. Лезвие пронзило бы сердце Сэфы и девушка была бы мертва еще до того, как ее тело коснулось бы мата, но, прежде чем лезвие нашло свою цель, мощная волна тошноты повалила меня на колени, и мир вокруг меня замер. Я прижала тыльную сторону дрожащей руки ко рту, пытаясь удержать свой завтрак в животе, и увидела, что все находящиеся в зале стали неестественно неподвижны, а острие кинжала застыло в двух сантиметрах от груди Сэфы. Не став рассиживаться, потому что было невозможно предсказать, как долго продержится моя магия, я, опираясь на стену, пошатываясь, поднялась на ноги. На лице Марека застыл ужас, а на лице Сэфы раздражение. Все еще зациклившись на нелепом замечании Марека, она не понимала, что все, что стояло между ней и смертью, – это два дюйма пустого пространства до лезвия кинжала.