Книга Ловя отражение Луны, страница 28 – Гвендолин Доу

В конце концов, судьбе было угодно оставить Гу Миня с Мо Яном наедине. Первому было велено читать Хуантинцзин ^[30] сроком в пять палочек благовоний, а юному Мо, как обычно, разорваться на части. Вернее, постоять на руках, повторяя про себя основные заветы Дао.

Зал Наказаний был малоприятным местом. Мало того что там приходилось отбывать, собственно, наказания, так еще и расположение было соответствующее. Павильон висел над пропастью, удерживаемый от падения лишь балками и натянутыми канатами. Среди учеников ходила легенда, будто зал Наказаний построил сам основатель изначально единственной школы Трехглавой горы и часть одной из его душ до сих пор обитает в этих стенах. Если провинившийся не покается в содеянном, то еще долгие луны будет, возвращаясь ночами с занятий, слышать шаг призрачного даоса.

Внутри неприветливых каменных стен было все скупо и строго: несколько каменных столиков для чтения со свечами и одинокая циновка. Мо Ян этой щедростью пренебрег и встал на каменный пол локтями.

— Вот не знал, что ты умеешь так дерзить, – сказал Гу Минь, о существовании которого юный Мо тщательно старался забыть. Сидел бы и читал, отбывая наказание! Видимо, для него это какое-то новое развлечение?

Мо Ян закрыл глаза. Когда находишься по отношению к миру вверх ногами, голова становится тяжелой-тяжелой от мыслей и веса. Вот бы представить, что все происходящее было всего лишь дурным сном. Сейчас он очнется перед Мэн По с полной чашей супа забвения ^[31], чтобы испить его и переродиться в теле какой-нибудь беззаботной твари…

— Братец Мо, шиди! – раздался юношеский голосок у входа. Кому же он принадлежал? Судя по шороху, Гу Минь поднялся и вышел из-за своего столика.

Мо Ян открыл глаза. А, так это же Гуй Ли. Его прелестный соученик, которому он на радостях возвращения вырвал кадык. Стоило бы испытывать сожаление! Гуй Ли был единственным учеником Мэйшань, который хорошо относился к проклятому Небом Мо Яну. Всегда вежливый и добродушный, он приглядывал за младшими и в целом показывал себя добропорядочным, но обделенным великими талантами учеником.

Карьеры, судя по всему, у Гуй Ли так и не получилось сделать, раз он встретил бесславную смерть от руки Ненастья. После изучения всех основ ученики либо уезжали в столицу на государственные экзамены, чтобы потом прочно влиться в бюрократическую систему столичных заклинателей, либо отправлялись совершать подвиги как странствующие даосы.

Братец Гуй не был искусен ни в боевых искусствах, ни в концентрации ци, а конфуцианские трактаты вызывали у него острый привкус желчи во рту. Но было кое-что, в чем только он из всех учеников Трехглавой был хорош. Он был невероятно внимательным к остальным и приятным в общении.

Человечность иногда отыскать сложнее, чем талант к сражениям или рассуждениям о Дао.

— Я принес вам маньтоу ^[32] и воды. Учитель добр и передал отпустить вас, как догорит свеча. – Гуй Ли, сообщающий благую весть, и в перевернутом виде был хорош. Челка обрамляла его миндалевидное лицо, а горячие булочки завершали облик юного посланца Небес.

— Благодарю, шисюн, – сказал Гу Минь и взял одну из паровых красавиц.

Мо Ян же остался на месте. Рук, конечно, он уже почти не чувствовал, а равновесие оказалось не так-то просто удерживать в этом нежном юном теле, но сдаваться он не собирался!