Книга Последняя надежда Этэры, страница 96 – Алекс К. Уиллис

Их цель была здесь. Но добраться до неё было нечем.

У подножия генератора, вдоль стен, стояли Рифты. Не патруль. Это были тяжёлые, статичные боевые платформы, вмурованные в пол, их массивные корпуса подключены к тем же щупальцам. Они не двигались, не сканировали пространство привычным образом. Они просто были частью системы охраны, их сенсоры горели ровным, не моргающим оранжевым светом, покрывая своими секторами каждый сантиметр подхода к чёрному кристаллу. Любое движение в поле зрения любой из этих единиц означало мгновенный, скоординированный шквал огня со всех направлений.

Они замерли в тени арки. Гул генератора заполнял всё, заглушая даже биение сердца. Цель была в двадцати шагах. И эти двадцать шагов выглядели абсолютно непреодолимыми.

— Оцените обстановку. Ищем слабое место, – тихим, но властным шепотом скомандовала Рея.

Но Роман стоял неподвижно, его взгляд прикован к одному из Рифтов у основания Генератора. Внутри него боролись страх и жгучее желание – понять. Цена неведения была слишком высока.

Это был безумный риск. Его эмпатия и так была на пределе. Он закрыл глаза и пошёл ва-банк.

Он сфокусировал всю волю, пытаясь пробиться сквозь внешний слой «протокола» и страха сбоя. Он пытался докопаться до источника.

И барьер рухнул.

Его сознание провалилось внутрь. Глубже, чем когда-либо. Он ощутил себя частицей в гигантском, пульсирующем рое. В едином, древнем и чудовищно сложном коллективном разуме.

И этот разум был одержим. Все его существо, каждая мысль, были направлены на одну цель:

БЕГСТВО.

Обрывки чужих воспоминаний пронеслись через него, как ураган:

Лепестки умирающей звезды, разбрасывающие в космосе предсмертные спазмы.

Ледяной ветер, несущий пепел миров.

Безжалостный ход времени, отсчитывающий последние секунды до исчезновения.

И последнее, самое шокирующее открытие: этот разум испытывал страх. Всепоглощающий, цивилизационный ужас перед полным, бесследным исчезновением. Агония целого народа, запертого в ловушке умирающей вселенной.

С кристальной, мучительной ясностью он всё понял.

Рифты… не были захватчиками. Они были инструментами. Пустыми оболочками, биороботами, посланными вперёд. И теперь он, наконец, увидел тех, кто их послал.

Его сознание, прорвавшись сквозь слои протоколов. Оно узрело Расу-Оператора. Существ, давно перешедших грань между биологией и технологией, чьи индивидуальные сознания слились в единый, холодный, гиперрациональный сверхразум. Их мир умирал, и этот разум, лишённый эмоций, но одержимый инстинктом сохранения вида, проводил единственно логичную операцию: добыча ресурсов для бегства. Любой ценой.

Рифты были их руками, глазами и пушечным мясом. У них не было своей воли, своего страха – только отголоски паники своих создателей, вшитые в базовые протоколы как механизм приоритета. «Страх сбоя» – это был не их страх. Это был страх Оператора потерять дорогостоящий инструмент и отстать от графика апокалипсиса.

Роман понял. Это эвакуация. Чья-то паническая, безоглядная эвакуация, которая сметает на своём пути всё, включая их.

Всё остальное – чужой ужас, чужая агония – больше не имело значения. Прямо сейчас они были просто помехой на пути бегства. И их задача была простой: стать помехой, которую нельзя просто снести.

Роман отшатнулся, прислонившись спиной к холодной, вибрирующей стене. Дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле. Он провел тыльной стороной ладони по лицу – оно было мокрым, и он не мог различить, была ли это соленая горечь слез или ледяной, липкий пот, проступивший от пережитого шока.