Книга Последняя надежда Этэры, страница 135 – Алекс К. Уиллис

Идея была настолько безумной, насколько и гениальной. Они не могли купить готовое решение. Значит, они соберут его сами. Из того, что есть.

— Это… сработает? – с сомнением спросил Роман.

— Нет, – честно ответил Марк. – Никто не тестировал такое в реальном космосе. Шансы выжить в этом… на 50% ниже, чем в настоящем скафандре. А может, и на все 90. – Он тяжело вздохнул. —Ты сказал, что там есть гравитация, значит нет вакуума. Поэтому, нам потребуется только кислород и любая защита от радиации. Это единственный шанс, который у нас есть. Это не идеальное решение. Это – «грязная импровизация». Как и все, что мы делали до сих пор.

Они смотрели на него, и постепенно отчаяние в их глазах начало сменяться знакомой, отчаянной решимостью. Это был не план А. Это был план «выжить любой ценой», перенесенный в новую, абсурдную реальность.

Они не могли купить спасение Этеры. Но они могли попытаться собрать его своими руками из обломков своего старого мира.

Решение было принято. План был безумный и хрупкий как мыльный пузырь. Но чтобы его осуществить, нужно было выйти наружу. Вернуться в тот мир, который они когда-то называли своим.

Дверь квартиры Романа открылась с тихим щелчком, и они вышли на улицу, как пришельцы, высадившиеся на незнакомой планете.

Удар был физическим.

Звук. После оглушительной тишины квартиры их атаковала какофония жизни. Гул машин, перебранка таксистов, смех молодежи из открытого окна кафе, навязчивый мотивчик из наушников прохожего. Это не был гул войны – это был гул беззаботности, и он резал слух, как стекло.

Запах. Вместо гари, озона и крови – аромат свежесваренного кофе из соседней кофейни, сладковатый дух выпечки и едкие ноты выхлопных газов. Их ноздри, привыкшие к смерти, вздрагивали, отказываясь воспринимать эту банальную, мирную вонь.

Картинка. Люди. Сотни людей. Они спешили на работу, с телефоном у уха и бумажным стаканчиком в руке. Девушка с коляской улыбалась своему ребенку. Двое подростков что-то живо обсуждали, размахивая руками. Никто не бежал в укрытие. Никто не оглядывался на небо в поисках угрозы. Они жили. Просто жили. И этот контраст с только что пережитым адом был настолько чудовищным, что вызывал у героев настоящий когнитивный диссонанс. Их реальность, пропитанная болью и смертью, и эта – яркая, шумная и абсолютно слепая – не могли существовать в одной плоскости.

Их тела реагировали автономно. Далекая, заурядная сирена скорой помощи заставила всех троих инстинктивно пригнуться, руки потянулись к поясу, где когда-то было оружие. Роман вжался в стену дома, его сердце бешено заколотилось. Алиса метнула взгляд в сторону звука, ее поза стала собранной, готовой к броску. Марк, шагая, непроизвольно изменил походку на бесшумную, тактическую. Прохожие с любопытством оборачивались на них. Они были белыми воронами, дикими зверями, забредшими в цивилизацию.

Они зашли в небольшое кафе, чтобы перекусить и составить список. Запах еды, который когда-то манил, теперь вызывал тошноту. Их желудки, сжатые в тугой, болезненный комок, отказывались принимать пищу. Они сидели за столиком, глядя на тарелки с сэндвичами, как на что-то несъедобное. Их тела все еще были на войне.

— Смотрите, – тихо сказал Роман, указывая на экран телевизора, висевшего в углу кафе.