Книга Пилигрим, страница 237 – Денис Бурмистров

Что-то выдвинулось из-за угла в дальнем конце коридора. Сквозь рамку активного прицела Юрий увидел, что это лишь тени.

Вновь раздались шаги, на сей раз убегающие, удаляющиеся. И тут же тени пришли в движение, коротким рывком запрыгнув на стены и пол. С их стороны повеяло странным холодом, от него перехватывало дыхание.

Гарин попятился и, когда стена за его спиной закончилась, быстрым шагом пошел прочь, то и дело оглядываясь. Когда тени, словно поток черной воды, показались на перекрестке, догоняя его, Юрий побежал.

Мелькали стены и повороты. Десятки крестообразных зарубок целыми рядами проносились мимо. Внезапно Юрий понял, что бежит по потолку, а над головой блестят затертой поверхностью решетки пола. Со всех сторон доносились шаги, скрипы, бряцанье. Потом крики, хлопки выстрелов.

А по пятам прыгали тени, оставляя за собой черные провалы.

Внезапно пол качнулся. Юрий споткнулся, со всего разбегу влетел плечом в угол. Его развернуло, и он полетел спиной вперед, сжав зубы в ожидании удара.

Но удара не последовало. Тело налилось тяжестью, и полет перерос в стремительное падение. Коридор внезапно оборвался светлым прямоугольником и исчез, уменьшаясь, над головой, превращаясь в маленькую точку, в блестящую звездочку, одну из десятков, сотен, тысяч, сверкающих рядом. Холод вырвал из легких воздух, глаза покрылись льдом, а вокруг бушевали вселенские силы, перемалывающие друг друга в прах. И Гарин, такой маленький, незначительный, летел в эту свирепую бурю, как и другие размахивающие руками и ногами фигурки.

Его разорвали приливные силы, выдавили из скафандра, словно моллюска из раковины. На сей раз боли почти не было, Юрий просто не успел ничего почувствовать. Осталось лишь сознание, бестелесное, расплывающееся. Короткий миг удивления, когда из недр бурлящей черноты в него ударил ослепительный хлыст.

Гарин открыл глаза. Вздохнул, закашлялся, вцепившись пальцами в жесткий ворот кирасы. Со стоном повернулся на бок, пытаясь проглотить ледяной ком в горле. Качаясь, словно после нокаута, начал подниматься.

В поле зрения попал все тот же решетчатый пол с темными дисками генераторов силового поля в глубине, сложенные друг на друга оружейные ящики, ряды силовых кабелей на стенах.

— Пази, — хрипло позвал Юрий.

Рядом что-то завозилось, зашелестело, сухо защелкало. Гарин повернул голову, не ожидая ничего хорошего.

Вытянутое бугристое существо, напоминающее гигантскую мокрицу, набухало и пульсировало, щелкая расходящимися на спине пластинами. Множество острых членистых ножек что-то подминали, методично перемалывали под брюшком существа. Из-под раздвоенного хвоста торчали рабочие ботинки Пази.

Гарин вскинул автомат, нажал на крючок.

И его вновь утащило в серо-черную пустыню.

Позже Юрий пытался вспомнить, сколько именно было прыжков. В голове отчего-то крутилась цифра «шесть», но в какой-то момент Гарин просто потерял счет, уже не веря собственным ощущениям. Его внутренние часы говорили о неделях, месяцах боли и безумия. События и действия никак не складывались в единую хронологию, метались в голове бессвязной мозаикой.

Невозможные планеты внутри звезд, взрывающиеся световыми дисками «черные дыры», миры с невозможной геометрией, обрывки вывернутых наизнанку воспоминаний. Чудовища, странные, страшные. Смерть, разная, заставляющая содрогаться до сих пор. И черно-белые волны, смерчи, бури, ураганы, в которых что-то рождалось и умирало, появлялось и делилось. Холод, жар и ужас. Элли и множества кого-то другого. Да, именно так — множества другого, вибрирующего на уровне нервных окончаний под ритм «Рэка-рэка-рэка».