Книга Пилигрим, страница 179 – Денис Бурмистров

— Выложить их в память?

— Нет, пока держи у себя. Выложишь по требованию.

— Выполняю, — с готовностью ответил модулятор. — Отмечаю мышечную напряженность. Желаете музыку? Или электростимуляцию?

— Просто не мешай, — поморщился Гарин, у которого от долгого общения с модулятором начинала болеть голова. — Понадобишься — позову.

Дюббук издал мелодичный сигнал и затих.

Гарин поправил лямку комбинезона, подхватил со стола купленную когда-то по случаю бутылку настоящей «Лунной пыли» и вышел из каюты.

Столкнувшись нос с носом с Одегардом.

— Чего так долго? — сварливо прогудел норвежец. — Я уже подумал, что ты утопился в душе.

— С чего бы? — поднял бровь Юрий, передавая другу бутылку.

— Не выдержав моральной ответственности за наше бренное бытие, — Одегард подмигнул Гарину. — Шучу.

Рэй поднял бутылку на уровень глаз, с любопытством посмотрел на серую с черными вкраплениями субстанцию, напоминающую неньютоновскую жидкость. Сказал с сожалением:

— Эх, хорошо бы ее для другого повода открыть.

— Откроем, если надо будет, — успокоил его Юрий.

— В смысле? — норвежец встрепенулся. — У тебя еще есть?

И тут же расплылся в белозубой улыбке, протянул:

— А, ну конечно — ты же у нас выпал из обоймы холостяков. А очаг любви, как известно, порой необходимо подпитывать крепким градусом? Так сказать, для создания романтической розовости в наших серых и холодных условиях.

Гарин рассмеялся над шуткой, сказал:

— Давно уже купил пару бутылок, все хотел за командирское назначение проставиться. Да как-то все не складывалось.

— Ну, видишь, всему свое время, — Рэй еще раз посмотрел на «Лунную пыль», убрал бутылку в набедренный карман. — Ты сейчас к нему?

— Да, сейчас. Уже ждет.

— Потом расскажешь что к чему, — Одегард ткнул его кулаком в плечо. — И давай, держись там.

— Все будет нормально, — успокоил друга Юрий, искренне сам в это веря.

— Так и будет, братишка, — Рэй вдруг нахмурился, стал серьезным. — Потом тоже тебе кое-что расскажу.

— Что-то случилось? — насторожился Юрий.

— Расскажу, — повторил Одегард, слабо улыбнулся и махнул рукой. — Все, иди. Я буду в кубрике.

Гарин махнул в ответ, заблокировал дверь каюты, и пошел темными коридорами на офицерскую палубу.

Да, Юрий не был одинок. Даже реши он побыть затворником, его вытащат, встряхнут и спросят «какого черта он так себя ведет». И Гарину это нравилось, он любил ощущать себя в кругу друзей, его грела мысль о том, что рядом всегда найдутся те, кто готов подставить плечо.

Его грели отношения с Кирой, которые та запрещала называть любовью, но сама ночами, думая, что он спит, шептала что-то нежное по-японски, лежа на его плече.

Юрий всем сердцем полюбил «Полынь», этот старый имперский корвет, ставший ему и домом, и целым миром, защищающим, согревающим, кормящим.

А еще у него была Элли.

— Разрешите войти? — спросил Гарин, когда дверь офицерской кают-компании отъехала в сторону.

— Входите, господин Гарин, — капитан Кимура указал на стул. — Присаживайтесь.

Юрий сделал шаг, кивнул Тэ Ирева, который, привалившись спиной к стенке, задумчиво изучал свои пальцы. Перевел взгляд на Элли — девушка сидела в конце стола, грея в ладонях чашку чая. При появлении Гарина она заметно ожила, улыбнулась, ее глаза радостно заблестели.

Юрий занял указанное место, сложил руки на столе. Поднял глаза на командира.