Книга Равновесие Парето, страница 150 – Денис Бурмистров

Я сидел все на той же дороге, привалившись спиной к холодной стене. Все еще была эта проклятая ночь, проклятая метель, проклятые тени в серой мгле.

Рядом стоял, уперев руки в колени, Степанов, его тошнило. И лицо Карчевского, закрывающее собой остальной обзор.

— Игорь, ты нам нужен, очнись, — он потряс меня за плечо. Я закивал, давая понять, что пришел в себя.

— Встать сможешь?

Я обреченно вздохнул, начал подтягивать к себе ноги. Получилось хреново. Вдобавок ко всему потерялись калоши, слетели, когда меня тащили.

— На вот, — ко рту сунули солдатскую флягу. Горькая жидкость обожгла губы, язык горячим комком скатилась по горлу. Коньяк!

Я закашлялся, отпихивая флягу. Но по телу разлилось тепло, в голове прояснилось. Я смог увидеть стоящего в полуметре Илью, который двумя факелами отгонял тварей.

Со стоном я встал, шатаясь. Массивная фигура геолога проплыла мимо, Карчевский сунул мне в руку уже горящий факел.

— Держи. Пойдешь рядом со Степановым, ему совсем худо.

Я кивнул.

Меня вновь встегнули в связку, но теперь мы с диспетчером были оба пристегнуты к карабину Олега. Илья встегнулся в пояс Николая Семеновича, пошел за нами. Миг затишья — и мы вновь идем вперед, как можно быстрее преодолевая метр за метром.

Сколько времени уже прошло? Сколько шагов мы уже сделали? Что творится под нами, внизу? И что делать, если тени утащат меня?

Я старался размышлять, отгоняя мысли о необходимости насиловать свой организм. Я поглядывал на Степанова, который выглядел очень, очень плохо. Меня колотил озноб, изо рта шел пар. Ветер вышибал слезу, резал холодными лезвиями мочки ушей. Я вяло отмахивался от теней, которых, казалось, стало меньше. Я уже не боялся, ужасная усталость выпила мой страх.

— Уже скоро! — обернулся Карчевский. — Держитесь!

Усталость выпила даже способность радоваться.

Когда я увидел в свете огня лицо Юдина, на миг вынырнувшее из серого бурана, я списал это на обман зрения. Но когда фигура человека с белой бородой промелькнула вновь, шагая параллельно нашей команде, я насторожился. Ткнул в ее сторону факелом, но высветил лишь черные фигуры тварей, кружащих вокруг.

— Я, кажется… — начал говорить я, повернувшись к Степанову, когда сильные руки схватили меня за древко факела. Я вскрикнул, из ночного бурана рывком появился безумный старик. Огонь окрасил его лицо в багровые тона, белая борода топорщилась в стороны.

— Ты должен остаться, — выдохнул он мне в лицо обжигающим дыханием. Я с содроганием увидел, что у него нет глаз, вместо них зияют черные провалы с серебристыми искрами звезд.

Ян, или что было Яном, схватился за мою руку и потащил прочь, в темноту. Натянулся репшнур, Олег начал удивленно поворачиваться. Закричал шофер, размахивая факелом. Вцепился в другую руку Степанов, перетягивая меня назад. Закричал от ужаса я.

Юдин тянул, холодно улыбаясь одними губами. И эти глаза, черные пятна на белом лице, от них невозможно оторвать взгляд. И призрачные руки-шупальца, тянущиеся из-за его плеча ко мне, хватающие меня за руки, за шею, обвивая тело. Бесформенные тела, прижимающиеся ко мне и сжимающееся до точки в пустоте сознание, которое веткой в бурном течении уносится вдаль.

Меня рвали пополам. Сухо щелкал позвоночник, растягиваемый репшнурами. Сквозь практически закрытые веки я видел, как раскаленные концы факелов тычут прямо в тело Юдина, как у того горит борода, шарф, как чадящее дымят волосы. Но его глаза не отпускают меня, руки все сильнее тянут в ночь, улыбка на лице не меняется несмотря ни на что.