Онлайн книга «Равновесие Парето»
|
Искры чуть было не воспламенили промасленную ткань сумки, я вовремя заметил, сбил краснеющий уголек на землю. Обратил внимание на то, что Степанов идет по стенке, облокотившись плечом. Совсем тяжело старику. Карчевского, идущего первым, я уже не видел, лишь алый болид его факела нет-нет, да и скроется за массивной фигурой геолога. Твари пока не предпринимали попыток атаковать нас волнами, это дало передышку. Отмахиваясь от одиночных теней, мы перекусили на ходу. Еду вытаскивал отдувающийся Николай Семенович, мы прикрывали его, сгрудившись вокруг. Я впервые за последние часы увидел лицо Олега, когда он появился возле диспетчера. Карчевский блеснул белками глаз, удостоверился, что все целы. В его бороде зияли новые подпалины, кожа стала серой от пыли. Насколько тяжело идти первому, встречаю грудью ветер и танцующих теней? Я с надеждой посмотрел на него, ища поддержки, но геолог не заметил, он был предельно собранным. Карчевский, шевеля губами, пересчитал у всех факелы, велел не растягиваться, следить за сцепками. Сунул в рот бутерброд, проглотил, почти не жуя, запил из фляги. Махнул вперед: — Двинулись, половину пути прошли. И эти слова стали для меня лучшим ободрением. Впрочем, вскоре мне стало не до потакания своим чувствам. За свистом ветра, смешиваемого с призрачными голосами теней, я расслышал, как катятся камни по склону. Мои ноги начали дрожать, и я не сразу сообразил, что это дрожит дорога под нами. И гул, нарастающий, нагоняющий, будто тысячи подземных барабанщиков неслись к нам по своим подземным ходам, ударяя в огромные барабаны. Бум-бум, бум-бум, бум-бум-бум, бум-бум-бум! Удары учащались, усиливались, а вместе с ними подпрыгивал горный карниз, стены, сам воздух вокруг. Что-то первобытное проснулось во мне, проснулось и взорвалось холодным, всепоглощающим ужасом. Удары сливались с учащающимися ударами сердца, заставляли ходить ходуном все нутро. Я заметался в приступе нахлынувшей паники, дернул шнур, один, другой, почти выронил факел, засипел, озираясь и опускаясь на корточки, потому что ноги больше не держали. Бам! — и я повалился на бок! Мир начало трясти, меня подкидывало и подкидывало, как лягушку на барабане. Факел упал, покатился в сторону. В лицо брызнула каменная крошка, уши заложило от страшного грохота вокруг. Я кричал, кричал так громко, как только мог. Не понимая, что происходит, в наступившей темноте — возможно, я даже на секунду отключился, выбитый наступившим адом. Потом кто-то навалился сверху, тяжелый, воняющий табаком и сырой одеждой. Навалился, прижал к бьющейся в агонии земле, накрыл мою голову большими ладонями. Успокаивающе заговорил на ухо свистящим шепотом. Приходя в себя, я разобрал: — Это разлом, просто разлом, не волнуйся, успокойся… Я проморгался, размазывая слезы по щекам, судорожно глотнул холодный воздух. Наговор Карчевского помог, я дернул плечами, давая понять, что готов подниматься. Земля тряслась, сверху на нас сыпались мелкие камни и песок. Росчерки двух факелов, казалось, пронеслись практически подле меня. Это Степанов и Илья, не переставая, отгоняли от нас тварей. — Что это было? — спросил я, повышая голос, чтобы перекричать глухие подземные удары. — Вставай! — Олег, весь перемазанный грязью, помог подняться, сунул в руку древко факела. — Сейчас будем бежать, как сможем быстро. Землетрясение. |