Книга Хроника посещения (сборник), страница 117 – Олег Бондарев, Дмитрий Силлов, Вадим Филоненко, и др.

— Ты не тут хабар ищешь. Он закопан с другой стороны вагонетки.

Незнакомец повернулся и растаял в тумане. Грег обполз вагонетку и принялся с остервенением разгребать щебень. Лопата увязла, пробив старую мешковину. Хабар! Спасибо тебе, кто бы ты ни был… Исправлюсь… В последний раз… Ломая ногти, Грег раскидал щебень, выволок мешок и потащил к границе Зоны.

Ричард Г. Нунан, представитель поставщиков электронного оборудования при Хармонтском филиале МИВК

Ричард стоял возле окна своего кабинета и, прищурившись, рассматривал на просвет распечатанную картину.

— Ну, как вам это нравится, Валентин? – повернулся он к сидящему за столом доктору Пильману, который задумчиво заглядывал в открытый ящик стола, откуда Дик выудил распечатку.

Там царил хаос: карандаши и ручки лежали вперемешку с документами, наверху покоилась пачка «Лаки страйк» с высыпавшимися из нее сигаретами. Пирамиду беспорядка венчал открытый блокнот с листами в клеточку.

— Что вы сказали? – Валентин Пильман, лауреат Нобелевской премии и консультант Комиссии ООН по проблемам Посещения, оторвал взгляд от двух нарисованных в блокноте чертиков и уставился на Нунана.

— Да я всё про то же. Увлекаетесь современной живописью?

— В некотором роде – да. Увлекаюсь. – Пильман скосил глаза на синих чертей, намалеванных рукой Нунана, и попытался сдержать улыбку.

Один из чертиков, толстенький до округлости – того и гляди покатится, был поразительно похож на самого Ричарда. Он стоял на коротких толстых ножках и задумчиво жевал кончик собственного хвоста. Второй – высокий и худой, в тонких очках на свином пятачке пытался просунуть голову в объект семьдесят семь-бэ, называемый «пустышкой». Чертовы рога изгибались в стороны и цеплялись за импровизированные наушники.

— А вот я – нет. – Нунан подошел к столу и задвинул ящик. – Но мастерство оценить могу. Поглядите.

Он бросил распечатку на стол. Пильман выудил из нагрудного кармана прозрачный футляр, вынул очки, нацепил на кончик носа и взял листок.

— Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? Некий экспрессионизм. Знаете, есть что-то неуловимо знакомое. – Пильман посмотрел на Ричарда поверх очков. – Это же Зона! Наша, Хармонтская! Кто тут у нас такой мастер-живописец нашелся?

— Ярослав Новак, прошу любить и жаловать. Только он не местный. Прилетал год назад из Варшавы. Некоторое время околачивался на пикниках у Барбриджа. После возвращения домой – вот. Популярность, личные выставки и немалые гонорары. До этого художник был так себе, очередной неудачник. А тут такой творческий рост. И на всех полотнах – наша Зона.

— Можно только позавидовать, – сказал доктор Пильман. – Ничего картина, впечатляет. У человека определенно есть талант. И что? Это стоило, чтобы собираться в такую рань?

Нунан забрал листок из рук Пильмана и хитро прищурился.

— Ну как, посмотреть снова не хочется?

— Хочется! Чёрт возьми, что-то в картине определенно есть!

— Притягивает, да? Как магнит. Заметьте, это лишь копия картины. А что говорить об оригиналах! На картины хочется смотреть и смотреть.

— Действительно… И много он успел э-э-э… нарисовать?

— Написать! Художники пишут картины, а не рисуют. Два десятка. И на всех – наша Зона.

Нунан подошел к сейфу в углу комнаты, открыл дверцу и достал папку.

— Дело о Художнике, объект Х-25, – прочитал Виктор Пильман на обложке.