Книга Панцири, страница 38 – Денис Бурмистров

Понятное дело, что при первой же возможности эти благодарные жители вновь достанут «пепельные» знамена и распахнут страстные объятия солдатам Дахурда. Этим все равно чью казну пополнять, лишь бы их кошельки не оскудели. И живы они лишь потому, что кому-то нужно содержать столь удобный для проходящих судов порт.

Наш отряд расположился во дворе зажиточного купца, который, скрепя сердцем, но усердно улыбаясь, выкатил из погреба вино и накрыл длинный стол. И всё спрашивал надолго ли мы остаемся, сетуя на бедность припасов.

Мы отвечали, что прибыли в Мирталис навсегда, что решили здесь пустить корни, вырастить детей и состариться, причем, исключительно в стенах его кабака. Купец нервно моргал, и строил кислые мины. Мы смеялись и выпивали.

На самом деле недолго нам прохлаждаться. Уже через день мы выходим по направлению к оазису Ней Алирг, что на языке местных звучит как «Синие камни». Вроде бы, оттуда очень удобно атаковать силы «пепельных». Главное, успеть перейти широкий песчаный язык.

Ну а пока мы сидели за столом и вкушали местные лакомства.

— Смотри, белое зерно, – подтолкнул ко мне тарелку Руни. – Пробовал?

— Раньше пробовал, – кивнул я. – С жареной морковью и свининой.

— Вкусно, – Руни запихал в рот целую ложку. – Сладкая, с какими-то сухими фруктами.

— У нас такое на поминки делают, – буркнул Ариф. – Чтобы почившим слаще жилось на том свете.

Руни застыл с полным ртом, покосился на блюдо.

— Да? – переспросил удивленно, роняя изо рта еду.

— Так а что тебя останавливает? – толкнул его локтем Пикси. – У нас тут праведников нет, так пусть хоть это зачтется.

Руни раздумывал недолго, принялся работать челюстями дальше.

В другой части стола сидели новобранцы. Судя по всему, многие впервые побывали в бою, и теперь пытались осмыслить пережитое, обильно заливая яркие впечатления красным вином. Один лишь Филипп не унывал, что-то увлеченно рассказывал, не переставая улыбаться. Заметив мой взгляд, дружелюбно помахал куриной ножкой.

— Интересно, его в детстве уронили, или он, в принципе, такой странный? – пробухтел Ариф.

— Человек остался жив, – ответил я. – Чем не повод для радости?

— Да у него всё повод для радости. Пожрать дали – радуется, портки постирал – радуется, в сортир сходил – радуется. Нормальные люди таким вещам радоваться не будут.

— А ты бы у него, кстати, поучился, – вставил Пикси, усмехаясь в усы.

— Это еще для какой такой нужды? – нахмурился Ариф.

— Ну как же! Ты у нас сухарь старый, у тебя каждый день как последний. Вот так удар в сортире схватит – и привет. Так что радуйся, пока можешь.

— Тьфу на тебя! – Ариф шваркнул ложку в тарелку. – Усы отрастил, а мозгов нет!

— Тут ты прав, – притворно вздохнул Пикси. – Мозги развивать надо. А усы что? Сами растут.

Надеюсь, доброго читателя не слишком покоробило такое неуважительное отношение к смерти. Увы, с некоторых пор мы перестали испытывать пиетет перед самим фактом перехода в мир иной. Дама с косой настолько часто марширует рядом с нами, что ее просто перестали бояться, с ней смирились, даже примирились. Конечно, никому не хочется умирать раньше срока – да только кто тот срок ведает?

Я помню себя, впервые попавшего в отряд. Как поначалу хорохорился, готовый принять смерть, но лишь ту, что геройская, о которой будут слагать песни и рассказывать потомкам. Потом, после первого боя, я начал бояться смерти любой, пусть даже самой разгеройской. Осознал, насколько она близка, насколько неизбирательна в своем выборе. Каждой бой молился: «Только не меня! Не сегодня!».