Книга Демоны и сталь, страница 130 – Денис Бурмистров

Максимилиан дошел. Но передать послание у него не получилось – Башня Тригмагистрата оказалась пуста. Человек по имени Андриас Исидор покинул Ноирант так и не дождавшись вестей. И камни, что вверил мальчику капитан, остались в кошмарных землях, в ужасающих лапах демона крови.

Это обстоятельство очень печалило Максимилиана. Несколько дней он сильно хандрил, хотя и понимал, что вряд ли мог повлиять на свалившиеся обстоятельства. Утешил его светочей Дамас, сказавший, что Башня не пустует долго, что рано или поздно кто-нибудь из Тригмагистрата обязательно появится.

Впрочем, Максимилиану ничего большего не оставалось, кроме как ждать. Он был слишком слаб, чтобы куда-то идти, да и куда пойдешь в незнакомом городе? Все его чаяния были связаны с этим таинственным Исидором, других планов мальчик не имел.

Когда он смог самостоятельно добираться до нужника, его перевели в госпитальную палату орденского интерната. В первую же ночь местные мальчишки решили показать немощному высокородному, кто в доме хозяин. Они стащили слабо сопротивляющегося Максимилиана с кровати, накрыли какой-то вонючей дерюгой и поволокли во двор мазать дегтем. Смеялись над сдавленными угрозами и проклятиями, попинывали для острастки. И все бы у них получилось, кабы не Цапля, сын поварихи. То ли он сжалился над несчастным болезненным пареньком, то ли действительно слышал что-то от своей матери, но он принялся стращать интернатовских мальчишек такими ужасами, что в иной ситуации Максимилиан искренне повеселился бы. В рассказе Цапли фигурировал таинственный караван, страшное пророчество, духи покровители и могучий самоцвет, наделяющий своего владельца даром насылать бородавки и кровавый понос. Путающийся в драной тряпке Максимилиан не сразу понял, что его оставили в покое, и что его спаситель – длинный тощий пацан в безразмерном балахоне, сшитом из старой скатерти.

Впрочем, через пару недель их все-таки побили, но там уже зачинщиком был Максимилиан, не пожелавший смотреть, как старшие ребята роются в его вещах. Поэтому когда Цапля обратился за помощью, отказать было бы нечестно.

Вблизи дом выглядел еще отвратительнее, словно покрытый плесенью и мокрицами мертвец. И запах был подобающий – гнилого дерева и сырой земли.

— Видишь чего? – тихо спросил у Максимилиана Цапля.

Покосившийся зев дверного проема уводил в темное липкое чрево, где белели сломанными ребрами ступени на лестницу второго этажа. Ветер шумел в разбитых окнах, длинные капли мерно срывались с прохудившийся крыши.

Дом вызывал чувство тревоги и брезгливости. Но ничего сверх того Максимилиан не видел.

— Старик сказал, что на втором этаже, в кабинете, есть потайная стена, – начал излагать Дюк. – За ней хозяин хранил драгоценности.

— А чего он сам их не вытащил? – спросил Цапля.

— Ему нечем, – хмуро хмыкнул Дюк. – У него руки во время эпидемии усохли, и крысы одну ступню схарчили.

— А что с хозяевами? – спросил Максимилиан.

— Что и со всеми в этом квартале, – буркнул Дюк. – Мор забрал. Еще будем болтать или пойдем уже дело делать? Скоро темнеть начнет.

Цапля неуютно поежился, машинально вознося взгляд к небу и осеняя себя кругом.

— Я по темноте здесь лазать не хочу, – мотнул он головой. – Идем.

Сделал шаг и остановился, заметив, что остальные не двинулись с места.