Книга Демоны и сталь, страница 127 – Денис Бурмистров

— А с этим что? Холерный что-ли?

Тяжело дыша, Максимилиан разомкнул веки, увидел силуэт городского стражника на фоне серого неба.

— Да стали бы мы холерного с собой возить! – громко возмутился Рис. – Просто чуть захворал в дороге.

— «Просто захворал»? А какого тогда «ящерка» светится?

— Дык это… Эй!

С Максимилиана рывком сорвали покрывало, жестко ткнули в поясницу древком копья.

— Вылазь! Живо!

— Да ты чего творишь? – повозка качнулась когда возмущенный Рис спрыгнул на землю. – Я ж говорю, захворал, самоцветом пророс!

— Вылазь! – еще один жесткий тычок, от которого Максимилиан в голос взвыл. – Знаем эти ваши «хвори» как без досмотра запретные камни в город завозить! А ну!

С неприятным свистом обнажился короткий меч.

— Вылазь, а то прямо там пузо вскрою!

Огромная лапища схватила мальчика за ногу, потащила прочь из дилижанса. Максимилиан, не привыкший к такому обращению, от души лягнул нависшую фигуру.

— Ах ты сученыш!

Он вылетел наружу, свалился на землю и от боли на миг потерял сознание. Когда пришел в себя, то сквозь плывущую в ушах какофонию смог разобрать новые голоса, сквозь дрожащую призму слез смог разглядеть новые фигуры, одетые в белое и светло-серое.

— Руку на отсечение даю, «бурдюк» это! – не унимался стражник, но уже в стороне.

— Не разбрасывайся руками, уважаемый, – насмешливо перебил его мужской голос с мягким приморским акцентом.

Стражник возмущенно рыкнул, но огрызнуться не решился.

— Это он? – поинтересовался спокойный, чуть усталый голос служителя Ордена.

— Да, асави^[13] Дамас, – подтвердил господин Абади. – Сильно плох, самоцвет разум и тело пожирает.

Фигура в светло-сером балахоне качнулась, осматривая лежащего на земле Максимилиана.

— Как вы вообще его довезли? – удивился клирик Единого.

— Молитвами Джайна, если можно так сказать, – в голосе хозяина каравана послышался смешок. – Но, сам видишь, ваши костры всё поломали.

— Вижу. Что-то еще?

— Джайн за парня головой поручился, сказал, что ему обязательно в Башню нужно. Живым.

— В Башне сейчас никого, – задумчиво ответил служитель Ордена, названный Дамасом.

— Я сделал, что обещал, асави, – развел руками Абади. – Я Джайну должен, я долг вернул. Хочешь, оставляй мальца тут, а я поеду.

Максимилиан пошевельнулся, пытаясь самостоятельно все объяснить. Но голова закружилась, и он без сил привалился затылком к колесу телеги. Лишь замычал нечленораздельно, еле двигая одеревеневшими губами.

— Ладно, – сдался клирик. – Раз уж Джайн просил… Куда везти знаешь, а я прежде посыльного пошлю. После сам приду посмотрю что к чему. Как его зовут то?

— Рэкис.

— Рэкис?

— Джайн так сказал.

— Это на языке саалов? Что-то вроде «судьба?»

— Не совсем, асави. Рэ-экис дословно «судьба на пороге». Местные так называют неумолимый рок, карающую судьбу, идущую по пятам.

Служитель Ордена озадачено хмыкнул. Спросил осторожно:

— У него опять видения были?

— Я не спрашивал, он не говорил. Но выглядел худо. Серебра много дал, почти всё, что имел, сказал, чтобы мальцу в конце пути вручили.

— А сам?

— Сам сказал, что ему больше не нужно. Сказал, что пришло время со всем разобраться.

— Что это значит?

Должно быть, хозяин каравана пожал плечами.

— Жаль, хорошим был арканом, – вздохнул Дамас.

— Не унижай мужчину жалостью, – мягко укорил Абади. – И не зарывай раньше времени. Завтра зайдешь? У меня есть отличное шингрийское.