Книга Демоны и сталь, страница 118 – Денис Бурмистров

Джайн спросил имена, мальчик назвал несколько. Смотритель лишь покачал головой: «Не слышал о таких».

— Что было дальше? – Максимилиан склонил голову на бок.

— Во время моего последнего похода кое-что случилось, – вздохнув, продолжил Джайн, задумчиво почесывая левое плечо. – Орб – духокамень между моими лопатками, по какой-то причине треснул, и демон начал медленно травить меня, словно присосавшаяся к ране пиявка. Я не сразу заметил изменения, а ментор был так вымотан, что несколько дней не проверял меня.

Здесь рассказ внезапно споткнулся, после чего голос смотрителя зазвучал чуть иначе, словно речь касалась чего-то запретного, постыдного.

— Ночами я начал испытывать странное удовольствие, почти такое же, как от соития с женщиной. Тело мое словно превращалось в масло, вытекало из одежды и растекалось тонкой пленкой по земле. Это было так сладко, так умиротворяюще. Больше не было ни жажды, ни голода, ни боли, ни страха…

Он вдруг вновь замолчал, бросил быстрый взгляд на Максимилиана. Продолжил торопливо и раздраженно:

— Нам повезло, что это был не самый сильный демон, он не успел или не захотел полностью завладеть мной. Ментор смог вовремя распознать угрозу, успел вынуть камень и провести обряд изгнания. Но на том служба моя окончилась. Я получил ветеранский кинжал, кошелек серебра и право выбрать место для дома.

— Но как вы оказались здесь? – удивленно поднял брови Максимилиан.

— Воспользовался своим правом, – сухо отрезал Джайн, внезапно потерявший интерес к беседе. – Допивай вино, мальчик, пора спать.

* * *

Нельзя жить возле Пустошей, это знал каждый ребенок. Куда безопаснее поселиться возле источающей миазмы моровой ямы или в глубокой чаще, полной голодных зверей. Но порой такое соседство дарило неожиданные и приятные картины, вряд ли доступные в остальном мире.

Над головой, от края до края, протянулась ослепительно яркая полоса шириной в четверть неба. Сквозь наворачивающиеся на глазах слезы можно разглядеть глубокую синеву, по которой разливалось сияющее марево от нестерпимо белоснежного небесного шара.

Иллюзия держалась недолго, поблекла и пропала как прочие. Эту Джайн назвал «Истинным небом», сказал, что когда-то так было всегда, до того времени, как пепел и дым с Мертвого материка затянули небосвод.

Смотритель вообще многое знал про былые времена, но еще больше мог рассказать про верования различных язычников, про обряды и культуру. Максимилиан, воспитанный в жестких духовных традициях, поначалу избегал подобных разговоров – отец всегда поучал, что даже «терпимые иноверцы» глубоко в душе желают церкви Света Единого погибель.

Но общение с Ануком разожгло в нем жгучее любопытство, чего он страшился и стыдился, но поделать с собой ничего не мог. И потому исподволь, как бы невзначай принялся расспрашивать Джайна.

— Знаешь почему наги и саалы называют себя «полыми»? – спросил как-то смотритель. – Они верят, что наш мир в своём изначальном естестве лишен души, что он – лишь материальная часть единого творения. И нужно душу заслужить, наполняя ее каждый день делами и помыслами, тогда к концу жизни есть шанс обрести бессмертие. Но порой в этой пустоте может поселиться уло, бесплотное существо из мира духов.

— Демон? – Максимилиан попытался найти аналогии в собственных знаниях.