Книга Демоны и сталь, страница 110 – Денис Бурмистров

Он указал подбородком в сторону горящего дома.

— Это не просто огонь, мальчик, это поднятое знамя и его вот-вот заметят из окон Тригмагистрата. Мы наконец заявили о себе и наш голос силен как никогда.

Улисс смотрел на Брюмондора во все глаза и не понимал, о чем тот говорил. Мальчик хотел бы принять происходящее за погром, грабеж, бунт, даже за благородную месть, о подобном он слышал, подобное случалось тут и там. Но эта ночь выпадала за рамки осознания, весь опыт Улисса пасовал перед обилием пугающих странностей и обстоятельств.

— Кто такие «мы»? – выдавил из себя мальчик.

Ответ был прост и оглушающе откровенен.

— Наги называют нас «гэнку», существами, с обратной стороны солнца. Что иронично, учитывая какую кличку придумали нам имперские клирики. Наверное, ты слышал ее – «темные».

Конечно, Улисс слышал о «темных». И слухи те полнились страхами и кровью.

«Темной» называли травницу с далекого лога, что сглазила соседскую девку, родившую вместо обычного ребенка жирную уродливую личинку.

«Темным» называли бродячего астролога, из-за которого погиб урожай хмеля, а принявший его на постой скобарь Руггер сгнил от «черной коросты».

«Темным» оказался немой слуга золотаря, призвавший в поселок демона, который на заброшенном кладбище распотрошил дюжину ночующих там сироток.

«Темные» всегда были убийцами и предателями, пособниками запрещенных культов и слугами бесплотных тварей. Все эти ведьмы, отравители, разносчики заразы и шаманы, все они хотели уничтожить и без того умирающий род людской. Но больше всего они ненавидели Свет Единый, ту силу, что способна уничтожить мрак и гниль, единственную силу, способную защитить от «темных» напастей и происков.

А еще поговаривали, что именно «темные» повинны в появлении Лунных Пустошей.

— Не верь всему, о чем говорят, мальчик, – Брюмондор прекрасно знал о чем именно думал Улисс. – Особенно если эти слова исходят из лживых церковных уст. В мире давно не осталось незапятнанных душ, но могу заверить, что мы далеко не самые уродливые из них. Не мы затеяли войну, погубившую сотни тысяч невинных. Не мы топтали символы чужой веры, предавая непокорных огню и стали. Не мы казнили тех, кто старался заглянуть чуть дальше за горизонт. За нами тоже есть грехи, но вовсе не те, о которых болтают в кабаках и с церковных кафедр.

Брюмондор вдруг закашлялся, тяжело и глухо, словно вернувшийся из сырых рудников преступник. Ударил себя кулаком в грудь, будто хотел выбить наружу назойливое першение и зуд. Тяжело сглотнул, втянул ноздрями воздух. Выпрямился, сказал, завершая прерванную мысль:

— Мы просто не хотели жить в черно-белом мире. За это наши дома предали огню, наших родных убили, а дело нашей жизни растоптали солдатскими сапогами, – он указал рукой на далекий пожар. – Но теперь пришло время реванша и мы начали возвращать долги.

Он еле сдержал новый приступ кашля, туже завернулся в плащ и собрался уходить. Произнес сухо:

— Я предлагаю тебе больше, чем место в цирковом дилижансе, мальчик. Я предлагаю тебе стать кем-то значимым, а не скитающимся голодранцем с жалким золотым за пазухой. Ты можешь войти в историю, можешь подняться так высоко, как даже не мечтал.

Он хлопнул Улисса по плечу, добавил со смешком:

— А можешь собрать свои нехитрые пожитки и бежать куда глаза глядят. Здесь я тебя тоже не обману, ты заслужил право выбора. Найдешь Такито, он подкинет еще пару динар, и уйдешь до рассвета. Только помни.