Книга Демоны и сталь, страница 102 – Денис Бурмистров

Мальчик вздрогнул, будто его поймали с поличным, бросил быстрый взгляд на Еву. Неужели проболталась? Но зачем?

Хозяин цирка продолжил, и в его голосе не было осуждения или насмешки:

— Впрочем, ты – свободный человек, можешь поступать, как считаешь нужным. Если решишь уйти – в спину никто дурного слова не скажет. Однако, прежде я озвучу тебе альтернативу.

Гериус убрал руку, будто не желая более давить на Улисса. Сказал:

— Мне уже давно требуется камердинер и ассистент. Кого-то со стороны я брать не собираюсь, а внутри труппы выбор не велик. С учетом всех достоинств, я бы хотел предложить это место тебе.

Кэлла удивленно хмыкнула. Взлетел и тут же опустился взгляд Евы.

Улисс стоял, как вкопанный. Слова доктора Брю буквально выбили из него дух.

— Думаю, ты и сам понимаешь, – как ни в чем не бывало, продолжил Гариус. – Что верное дело куда надежнее золотого за пазухой. Так?

Улисс лишь кивнул – доктор Брю говорил так складно, что все сразу же становилось ясно и понятно. А если бы не пара моментов, то и на предложение готов ответ!

— Только не нужно давать ответ прямо сейчас, – словно прочитав мысли, сказал Гериеус. – Прежде сделай для меня одолжение – проводи нашу маленькую звездочку Еву куда скажут, а после верни в лагерь. За это время как раз все обдумаешь и примешь решение. Утром наши пути либо навсегда разойдутся, либо ты станешь работать на меня.

— Утром? – удивленно воскликнул Улисс.

— Утром. После этой ночи больше ничего не останется прежним.

Из складок плаща Брюмондора показалась ладонь – узкая, покрытая странными нитями шрамов на тыльной стороне. Он спросил без тени иронии:

— Договор, по-мужски?

Это очень подкупало. И пусть Улисс все равно уже пообещал Еве сопроводить ее, он протянул руку и ответил на рукопожатие со всем возможным достоинством, подчеркивая важность момента.

— Договор.

— Это так мило, – с кислой иронией прокомментировала Кэлла. – Однако, осмелюсь вас поторопить, эмиссар – я ощущаю нарастающее напряжение толпы. Еще чуть-чуть, и всё начнет выходить из-под контроля.

Брюмондор, которого женщина назвала непонятным словом «эмиссар», поднял голову, прислушиваясь, потом успокоил:

— Время есть.

И обратился к Улиссу:

— Теперь слушай и запоминай. Это очень важно!

* * *

Под ногами хлюпали лужи, влажно похрустывал крупный морской песок, нанесенный с побережья свистящими ветрами. Шелестел промозглый дождь, скатываясь по старым черепичным крышам и булькая в желобах.

Но ни свист, ни хруст, ни шелест не могли заглушить глухое, пока еще еле слышимое ворчание в черных городских кишках, отзывающееся эхом в подворотнях и вытекающее огненными змеями на площади. Голос этой пугающей стихии вызывал в сознании самые мрачные ассоциации, заставлял нервно оглядываться и ускорять шаг.

Порыв ветра с пронзительным скрипом покачнул ржавый флюгер где-то над головой, и дернувшийся от неожиданности Улисс чуть не упал, споткнувшись о выступающий из мостовой камень.

— Если тебе так страшно – иди обратно, я сама дойду, – с непонятным раздражением проговорила Ева.

Девочка походила на мокрого птенца, худого и голенастого. Ее волосы длинными стрелками прилипли к лицу и шее, короткая курточка не защищала от ветра и дождя. Сколько бы раз Улисс не предлагал ей свой плащ, Ева неизменно отказывалась, заверяя, что с ней «ничего не случится».