Книга Лекарь для хана, страница 79 – Галина Погорелова

Пока я говорила, успела оглядеться. Света по-прежнему не хватало, но интерьер сменился: меня зачем-то перенесли в другую юрту без Умай и Гульнары.

— Где Гуля? И что с ней? Очнулась?

— Да. Живая.

— А Умай?

— Да, – повторил Темир, отпустив и почти сразу протянув мне желаемое – черпак с водой. – Пей.

Ему пришлось меня поить, но на воду я набросилась жадно. Слабость была такой, будто из тела вычерпали силы до дна. Я не представляла, откуда она взялась, ведь и правда задержаласьтамнемного.

— Тебя не было два дня, – тихо заметил Темир.

— Два?!

Вот и увлеклась… Хорошо еще, что вообще очнулась.

— Посмотри на меня, – потребовала я, но Темир лишь кивнул, снова ограничившись коротким «да».

Я и сама уже чувствовала то, что он видел: не по усталости, нет. Где-то глубоко внутри нарастало давление – непривычный острый нерв, пульсирующий в висках.

Зеркало мне не понадобилось, и желания рассматривать эти перемены – тоже.

Как бы дико это ни звучало, мои глаза вернулись на законное место. Я просто знала: они стали прежними.

Я чувствовала себя опустошенной. Слабость не отступила: путешествие за черту действительно выжало меня до предела, так что в будущем придется аккуратнее «увлекаться». Этотаммне было легко и беззаботно,тутже организм требовал компенсации.

Но до того, как опять провалиться в сон (желательно без каких-либо сновидений), я должна была убедиться, что не зря старалась.

— Приведи ее, Темир...

Уже через несколько минут Гульнара влетела в юрту: с растрепанными косами и припухшими веками, но стоило ей увидеть меня, как ее лицо осветилось такой детской и незамутненной радостью, что я сама начала улыбаться.

— Айше! – девчонка буквально обрушилась сверху, вешаясь мне на шею.

Я обняла ее в ответ: она была теплой, живой, хоть и уставшей. И, судя по тому, как мгновение спустя деловито принялась поправлять мое одеяло, полностью прозревшей.

Следом за ней в юрту вошла и Умай.

А вот бывшая караванщица выглядела паршиво: кожа бледная, под глазами залегли глубокие тени, губы посохли. Похоже, эти двое суток именно она львиную часть времени не отходила от меня.

— Благодарю, Умай, – я улыбнулась и ей.

А потом, отстранив Гулю и удерживая за плечи, внимательно изучила девчонку. Теперь, когда дар вернулся, я видела ее иначе: не через призму диагнозов, а так, как, наверное, смотрела прежняя Айше.

Светлая, чистая душа – она и в прошлом казалась мне такой. Если у меня когда-нибудь будут свои дети, я бы попросила Бога, чтобы они походили на нее – такие же цельные и добрые. Если бы… В этот момент я снова расплылась в улыбке, окончательно осознав: Гуля уже давно стала для меня родной. Почти дочерью. Ради нее я во второй раз шагнула за черту. А вот ради Темира…

Я покосилась на нокера. Он стоял у входа, прислонившись к опорному столбу, и не сводил с моего лица внимательных глаз. Уставший, но собранный, с тем же едва уловимым светом в области сердца и скрытым беспокойством во взгляде, от которого сладко защемило в груди. Однако там, в серости, я ведь тоже видела этот свет, почувствовала тепло, и все равно ушла дальше.

Темир меня не задержал... Все же влюбленность – еще не любовь, но в том, что она во мне была, я больше не сомневалась.

— Гуля, ответь... – я постаралась перевести разговор на другую тему и стереть эту глупую, несвойственную мне ухмылку. – Что тытамзапомнила, пока спала?