Книга Лекарь для хана, страница 78 – Галина Погорелова

На меня стрельнул левый глаз.

В этот момент дернулась Умай. Взвизгнув, она едва не выпустила мою руку, и ее судорожное пожатие я ощутила, даже будучиздесь.

Мне бы испугаться по второму кругу, но на смену всем эмоциям внезапно пришла эйфория.

Легкость. Свобода. Желание двигаться.

И как я не замечала этого прежде – насколько же тут тесно и душно. Задерживаться в юрте не хотелось: меня тянуло прочь, в серую степь.

Поддавшись порыву, я вышла, но вместо желанного простора был сарай: юрты, постройки, огни. Много людей – много молчаливых воинов. Я не смотрела на них – они были фоном и раздражающим шумом, и все же за одного зацепилась.

Мой нокер…

Он выделялся сразу, и не только статью. Светом. Чистым, ровным светом в области сердца. Не зря и мое сердце тянулось к нему в ответ. Долгая жизнь лежала на его роду. И пусть крови на руках было немало – пусть она казалась черной, – это не делало его темным.

Я задержалась подле него еще немного, сама не заметив, когда сорвалась дальше.

Степь тянула к себе. И раньше у меня складывалось ощущение, что она живая. Сейчас же, купаясь в ней словно в воде, я действительно чувствовала ритм: ее, неба и самой жизни… Все это еще сильнее стирало связь со временем.

Засмотревшись, я увлеклась. Это осознание пришло не сразу, а как бывает во сне, когда вдруг подмечаешь, что спишь и начинаешь вязнуть.

Пространство растянулось, сарай остался где-то позади, потеряв форму. Меня вынесло очень и очень далеко, и если бы в этот миг руку не прострелила боль – кто-то сильно сжимал мои пальцы (я уже и забыла, кто именно), – я бы так и шла дальше.

От такого вмешательства захотелось снова выругаться. Но я повернула обратно – всем существом потянулась назад. Мир, вопреки огромному расстоянию до поселения, сложился мгновенно.

Передо мной вновь было полутемное помещение юрты.

Я стояла рядом с Гульнарой. И то, что мне открылось, вызвало фантомный приступ ужаса.

Лицо девочки засыпало землей. Не образно: оно действительно было погребено под землей – настоящей, сырой и тяжелой. Темная масса облепила ей щеки, губы, веки, забилась в ноздри. И Гуля… она не дышала.

Здесь, в этом сером мире, она не дышала уже давно, задыхаясь от свалившегося на нее дара.

Подавив страх, я рухнула на колени и, не думая, начала счищать землю руками. Смахивать, отрывать, выгребать, царапая пальцы, чувствуя и не чувствуя боли.

Земля сыпалась вокруг нас, противно липла к коже, но я не останавливалась. Не прекратила даже тогда, когда поняла, что эта земля впитывается в меня саму, исчезает.

— Дыши же… – шептала я, не слыша собственного голоса.

Неожиданно Гуля всхлипнула так, как плачут младенцы. Это стало последней каплей: больше вынести я не смогла.

Меня накрыло.

От ужаса. От облегчения. От осознания того, что я только что видела. И от понимания, что это было не видение. Мой мозг не выдержал, и все оборвалось темнотой.

Но в себя я пришла быстро: меня аккуратно били по щекам.

— Айше!

— Что? – язык ворочался с трудом, во рту было сухо, и веки разлепились как после затяжного конъюнктивита. – Пить хочу.

Надо мной склонялся Темир.

— Айше… благо Всевышнего… – проигнорировав мою просьбу, он притянул к себе, крепко обняв.

— Я пить хочу, – пробурчала я, не сразу поняв причину его облегчения. – Да ты чего? Меня же не было малость.