Книга Лекарь для хана, страница 73 – Галина Погорелова

Темир кивнул, принимая мои правила. Даже порадовал.

— А повидать тебя можно, Айше? Вечером?

— Можно, – набивать себе цену и дальше я не стала. – Вот вечером и приходи.

В сарае мы пробыли еще два дня.

Когда стало окончательно ясно, что осенняя хмарь не рассеется ни завтра, ни послезавтра, Темир принял решение выезжать налегке. Причин своей спешки он мне так и не открыл, но дал понять: Тайдула-хатун ждет, и медлить нельзя. В его глазах план выглядел безупречно: привезти меня к «бабушке», предъявить мою бесполезность как свершившийся факт, а потом… потом ждать моего согласия.

Самоуверенности ему действительно было не занимать, что мне уже начинало нравиться, ведь за словами всегда шло дело. Так что его решение я приняла, но наотрез отказалась оставлять Гульнару в поселении.

Однако замедлять отряд тяжелой телегой ради женщин Темир не собирался. В итоге он пошел на компромисс: отдал нам Ветерка. И снарядил в дорогу со всей ответственностью – холод меня не донимал. Теперь я сама правила конем, а девчонка сидела в седле впереди меня, прижавшись спиной к моей груди. На нас с ней, помимо привычной одежды, постоянно были накинуты просторные кожаные плащи, головы же венчали шапки из плотного войлока. Лицо, конечно, мокло, но в остальном мне было даже жарко, как и Гуле.

Так и тянулись наши дни.

Мы шли по степи, ставшей мрачной от бесконечной влаги. Редкие привалы не приносили полноценного отдыха, походный рацион из-за спешки оказался в основном сухим, но, что особенно радовало, ни одной ночи нам не пришлось провести под открытым небом. На пути попадалось немало сараев, разных по достатку: убогих и поприличнее, зажиточных и вовсе богатых. И пусть для нокеров (Темир взял с собой сотню воинов) мест там не хватало, мне и Гульнаре везде было тепло, чисто и сытно.

Да, дневные переходы утомляли, но зато и Ветерок слушался безоговорочно. Хотя в его искренней дружбе я начала сомневаться. Самую малость… Еще в тот день, когда Темир ошарашил меня своим сватовством, а я сбежала в конюшню жаловаться жеребцу на судьбу, конь, оказывается, занял сторону хозяина. Уходя из стойла, я обернулась и успела заметить на лице нокера заговорщическую улыбку, и готова была поклясться – он подмигнул Ветерку, а конь тихо заржал в ответ. Эти двое определенно были в сговоре.

Но и упрямилась я больше для вида. Глупо было отрицать очевидное: чем дольше мне доводилось наблюдать за Темиром в деле – как он обходился с теми, кто был ниже рангом, как спокойно строил сотню, как проверял подпругу на моем седле – тем яснее приходило понимание, что пойду за него.

И дело было уже не в практичности выбора.

На вторую неделю пути я поймала себя на постыдном занятии – засмотрелась на его спину и крепкий затылок. В голове же гулял ветер: ни одной мысли – верный признак влюбленности. Этот урус-княжич таки сумел растопить мой прагматизм, но демонстрировать ему капитуляцию раньше времени не хотелось. Пусть помучается. В конце концов, за мои страдания в степи и за манипуляции его драгоценного Борчи кто-то должен был ответить.

При этом совсем уж отстраненно я себя не вела: принимала заботу, охотно разговаривала, и, пожалуй, позволила бы больше, не будь мы постоянно на виду и не окажись он таким «джентльменом». Мою честь Темир берег похлеще собственной и подобных вольностей, как на кухне, себе не позволял, не забывая, что я в родстве с правителями Джучи.