Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 172 – Кристина Юраш

Музыка началась тихо. Первая скрипка протянула длинную, чистую ноту, затем к ней присоединились виолончели.

Руаль положил свободную ладонь на обод колеса. Кресло медленно двинулось по широкой дуге.

Я знала, куда мы повернём. Чувствовала движение его руки до того, как менялось направление. Он не толкал кресло сзади, превращая меня в груз. Шёл рядом, лицом ко мне.

При следующем повороте я снова сжала его пальцы.

Он изменил направление.

Синий шёлк мягко скользил по коленям. Серебряные ленты на колёсах сливались в сияющие круги. Руаль перешёл на другую сторону, не выпуская моей руки, и на мгновение оказался за спиной. Затем снова появился передо мной.

Я следила за ним и постепенно переставала видеть остальных.

Не замечала любопытных лиц. Не слышала шёпота. Осталась только музыка и его ладонь, надёжно удерживающая мою.

На следующей дуге он убрал руку с колеса.

— Теперь сами, — тихо произнёс он.

— Что?

— Толкните обод. Я подстрахую.

Я положила ладонь на золотой обод. Руки работали. Слабее, чем прежде, но работали.

Толкнула.

Кресло послушно двинулось.

Всего на несколько дюймов. Руаль сразу подхватил движение и продолжил его, но начало принадлежало мне.

В груди что-то сжалось.

Я снова толкнула колесо. На этот раз сильнее. Кресло развернулось, а Руаль обошёл меня по кругу, будто именно я заставила его двигаться.

Наверное, со стороны этот танец не напоминал привычный вальс. Я не вставала, не делала шагов, не кружилась в его руках.

Но я танцевала.

Не когда-нибудь потом. Не после лечения. Не в той далёкой жизни, где снова смогу ходить.

Сейчас.

Музыка стала громче. Руаль снова протянул руку, и я вложила в неё пальцы. Последний поворот получился шире предыдущих. Синий шёлк взметнулся вокруг колёс, серебро вспыхнуло под светом люстр.

Когда мелодия закончилась, кресло остановилось перед королевским возвышением.

Руаль поклонился мне. Не королю. Не гостям.

Мне.

В зале несколько мгновений стояла тишина. Я услышала один хлопок. Король медленно соединил ладони ещё раз.

И тогда зал взорвался аплодисментами.

Люди улыбались. Кто-то действительно восхищённо выкрикивал моё имя. Несколько дам вытирали глаза платками. Но впервые их слёзы не унижали. Они плакали не над несчастной калекой.

«О, какая мужественная крошка!», — всхлипывала старая графиня. «Я восхищен ее силой! Она… она просто… изумительна!» — умилялись голоса. Они следили за нашей историей, следили за моим самочувствием. И теперь видели мой танец.

По глазам я поняла, что они увидели нечто красивое. Я подняла глаза на Руаля.

— Бедный Лаверн. Представляю, как его укачало!

— За него не переживайте. Он получил двойную плату.

Руаль наклонился и коснулся губами моих пальцев.

Аплодисменты стали громче.

Я почувствовала, как горят щёки, но не попыталась отнять руку.

Нас окружили гости. Они поздравляли, говорили о платье, танце и чудесном восстановлении. Кто-то уверял, что никогда не видел ничего более трогательного. Кто-то спрашивал, кто придумал рисунок. Господин Лаверн стоял возле оркестра и принимал похвалы с таким достоинством, словно ради искусства готов был снова провести полчаса в кресле.

Вейрен показал мне издалека поднятый палец.

Вероятно, напоминал о времени.

Я сделала вид, что не заметила. Мне не хотелось сейчас думать о времени. Совсем. Я не чувствовала себя узницей комнаты, не чувствовала себя узницей положения. Мне аплодировал сам король. И это стоило очень дорого.