Книга Дом холодных сердец, страница 72 – Тея Авари

— И все же… это дело чести, – с сомнением покачала головой Ева.

Она снова задумалась.

Дом Каэдэс в открытую сыграл против Тенебраэ, братья не могли этого не понимать. Старший брат стал их невольником, Еву едва не обратили, а Сэма… Молчаливого, угрюмого слуги не стало, и, хотя он редко показывался на глаза и не любил вести беседы, без него дом словно опустел.

А еще теперь братья вынуждены были охотиться сами. Каждую ночь кто-то из них уходил и возвращался под утро, окровавленным, измененным, страшным. Они менялись – по капельке, незаметно, но Ева все равно чувствовала эти перемены, и они были недобрыми.

— Как выглядит этот контракт? – спросила Ева у братьев. – Вы знаете?

— Контракт всего лишь слово, – пояснил Кассий. – На деле, чтобы подчинить Торна, Веспер, должно быть, забрала себе какую-то часть его тела.

Брови Евы взлетели вверх.

— Как это возможно?

— Отпилила ему руку или ногу, – услужливо пояснил Милтос, щадя чувства девушки гораздо меньше брата.

— Он что, каждую секунду испытывает боль?! – ужаснулась Ева.

Кассий сердито зыркнул на рыжего, не умеющего держать язык за зубами, и нехотя кивнул.

— Скорее всего, это так. Но не беспокойся, это не убьет его, только привяжет к владельцу. Часть тела, забранная у вампира магическим контрактом, заставляет его материализоваться там, где хочет хозяин, – ведь все части тела вампира магически связаны. Потому-то нас тяжело убить.

— И всегда лучше сжечь, – добавил Милтос со зловещей улыбкой.

— Что-то ты не спешишь прыгать в костер, – проворчал Кассий в его сторону. – А жаль.

Они зарычали друг на друга, как оголодавшие цепные псы, но довольно быстро взяли себя в руки.

— Что же он ей отдал?.. – Ева так нервничала, что начала грызть ноготь, хотя не делала этого с ранних лет – монашки строго лупили по рукам за подобное.

— Мизинец с руки или ухо… – предположил Милтос. – Может, глаз. Все что угодно!

— Нет. – Кассий мотнул головой, видя, как бледнеет Ева. – Веспер не стала бы уродовать свою игрушку. Наверняка это что-то не столь значительное.

Все замолкли, припоминая, как выглядел Торн, когда они увидели его в последний раз.

— Сердце, – прозвучало в тишине.

Все взгляды обратились к Альбе, сидевшей в кресле и гревшей старые уставшие ноги у огня. Она задумчиво смотрела на языки пламени, чьи блики плясали на ее морщинистом лице.

— Ведьмам отдают сердце. Так заведено.

Ева, не моргая, смотрела на нее, не смея представить, что тетушка права. Как это, должно быть, ужасно – лишиться сердца.

На братьев это произвело меньший эффект.

— Может, и сердце, – согласился Кассий, пожав плечами. – Тем более что в ведьмовской, а главное, извращенной сущности Веспер я ни капельки не сомневаюсь.

— Переживет, – небрежно кинул Милтос и по-кошачьи поморщился, глядя на разыгравшуюся за окном непогоду. – Ладно. Я пошел.

Он как ни в чем не бывало отправился наверх, на чердак – именно оттуда он начинал свою охоту.

Ева же не могла найти себе места – ее собственным сердцем овладело плохое предчувствие, она переживала, и девушке трудно было это скрыть.

Ева поднялась с софы и встала у окна, скрестив на груди руки.

Вечно примиряющий всех Кассий пришел следом.

— Не беспокойся, – мягко сказал он, – Торн не маленький мальчик, ему сотни лет. Подобное уже с ним бывало, так что… он как-нибудь справится.