Книга Дом холодных сердец, страница 103 – Тея Авари

Однако Торну было чем ответить. Ведь в нем теперь текла кровь Евы, странной, безрассудной, удивительной девчонки, которая была для него, Торна, олицетворением самой жизни: бьющей освежающим ключом, не ищущей смыслов, но несущей свет. Этот свет давал надежду на то, что Торн не закончит свой жизненный путь сегодня, что он еще нужен этой земле.

Жаль, вампирский лорд этого не знал. Атрей атаковал Торна с такой яростью и силой, что каменные плиты под их ногами треснули. Удар располосовал кожу и мышцы – и в груди старшего брата Тенебраэ холодной ртутью начал расползаться парализующий яд. Он отлетел в сторону и с трудом успел увернуться от следующей атаки, едва не снесшей ему головы.

— Ты слаб, Торн, – прорычал Атрей, наседая. – Всегда был слабее. Твой Отец совсем забыл свое место и привел свой дом к упадку. Я лишь завершу неизбежное.

Торн отступал, защищаясь от ударов. В груди все сильнее пульсировало холодное, прежде бесчувственное сердце, как напоминание о том, что когда-то он был человеком. Человеком, которому есть что терять.

Он остановился, как гора, вросшая в камень, с обманным разворотом наотмашь рубанул Атрея клинком и, сгруппировавшись, отскочил в сторону.

Плиты пола оросились темной кровью. Древний камень зашипел, растворяясь там, куда упали ее капли.

— Ошибаешься, Атрей, – произнес Торн глухо. – У меня есть то, чего у тебя никогда не будет.

На лице Атрея мелькнуло удивление, а следом – ожесточенная ярость. Он рванулся вперед, и Торн рванулся ему навстречу. Стремительным, точным, наполненным всей болью, всем его тысячелетним отчаянием ударом Торн вонзил клинок в грудь вампирского лорда. Атрей оскалился, громко взвыл, но упрямо продолжал размахивать острыми лезвиями когтей. Торн, уворачиваясь от них, резким движением выдернул клинок из его груди и с размаха ударил по шее.

Водопадом хлынула черная кровь, которой древний лорд Атрей так долго насыщался, сидя на троне. По плитам покатилась его застывшая в гримасе удивления голова.

Торн толкнул тело лорда, придавливая его к земле и снова вонзая клинок ему в грудь, лишая возможности восстать и регенерировать. Он провернул рукоять, еще и еще, разрывая на куски жестокое сердце чудовища.

Лорд Атрей больше не шевелился. И как только Торн выдернул из его груди меч, тело некогда могущественного вампира на глазах начало ссыхаться, сжиматься, как горящая в пламени бумага, пока не превратилось в горстку праха.

Торн оглянулся. Он победил, но что-то было не так.

В зале замка Каэдэс наступила гробовая тишина. Вампирский двор безмолвно взирал на старшего брата дома Тенебраэ.

В воздухе зашевелились тени – будто сама колдовская сущность замка ждала этого момента. Тьма стекала к Торну, обвивала его ноги, плечи, сердце. Он чувствовал, как она входит в него, делая сильнее, величественнее. Возвышая его.

Первые ряды придворных упали на колени. Следом за ними – остальные вампиры.

— Лорд, – шептали они, опуская головы. – Высший лорд… Повелитель…

Кровь, напитавшая древние стены замка, пульсировала и взывала к нему.

Торн сморгнул.

Теперь весь мир выглядел иначе: он состоял из жалких смертных, что должны склониться перед ним, из врагов, которых можно уничтожить одним взмахом руки.

Глаза Торна налились чернотой. Губы скривились. В груди разрастался мрак.