Книга Эйдолон, страница 46 – Гидеон Торн

Пальцы дрожали, набирая ответ: «Привет, Владимир. Спасибо за ту ночь — ты меня очень выручил. Но сейчас… у меня сложный период, не готова к новым знакомствам. Надеюсь, ты поймёшь.» Отправила. Три точки («Печатает…») появились почти мгновенно. Его ответ: «Привет) Ждал две недели — терпения мне не занимать) Но я не сдаюсь так легко! Одна чашка кофе — и я исчезну, если захочешь ✨ Решайся! 😉» Я закатила глаза. Упрямый. Но в его настойчивости было что-то обаятельное.

Я набрала ответ, твёрже предыдущего: «Твоё упорство вызывает уважение, честно. 🙌 Но правда — не время. Мне нужно разобраться с собой. Не обижайся. И спасибо ещё раз.» Пришёл быстрый ответ: «Ладно, сдаюсь. 🏳️ Жаль. Разбирайся. Если передумаешь — я тут 🤗 Удачи! Береги себя.» Я с облегчением выдохнула. Он отступил. Тактично и с достоинством. «Спасибо, Владимир. 😊 И тебе всего доброго.» — дописала я, подводя черту.

Я отложила телефон на тумбочку экраном вниз, чтобы даже мерцание уведомлений не отвлекало. Облегчение было сладким и тяжёлым одновременно. Один вопрос решён. Но другой... другой висел в воздухе, ещё тяжелее первого. Арес. Та близость у реки. Мой побег. И его глаза, когда я отказалась от чая. Казалось, я не просто отмахнулась от напитка, а захлопнула дверь перед самым его носом, когда он только начал осторожно выглядывать из своей «алгоритмической скорлупы».

Я погасила свет и уткнулась лицом в подушку. Пахло стиральным порошком, пылью и собственными мыслями. Ком в горле не исчез, он лишь стал другим — из облегчения от завершения истории с Владимиром и острой горечи от того, как я обошлась с Аресом. Он пытался. Неуклюже, сдержанно, но пытался удержать тот хрупкий мостик, что мы начали строить. А я... я испугалась. Не его. Себя. Своей путаницы, этого нового, незнакомого притяжения к тому, кто был больше, чем машина, но всё ещё не был человеком. И смс от Владимира стало лишь удобным поводом для отступления.

Холодное утро встретило меня уставшим лицом в зеркале. Я натягивала колготки, мысленно посылая проклятия всем бюрократам мира, которым позарез нужны бумажки с живой подписью в эпоху межпланетного интернета. Арес молча наблюдал за мной с порога, прислонившись к косяку — это была его любимая поза. В руках он держал мою термокружку с кофе, и тонкая струйка пара тянулась к потолку.

— Может, всё же позволишь мне сесть за руль? — предложил он, и в голосе сквозили нотки обиды, что его навыки опять не пригодились. — Согласно данным, аварийность на этом участке выросла на семнадцать процентов. Твой стиль вождения меня тревожит. — И что, ты припаркуешься у офиса на глазах у всей конторы? Спасибо, не надо. Лучше уж буду «деревенской чудачкой с андроидом-жиголо» — этот статус меня пока устраивает. — Я резко дёрнула молнию на юбке, едва не прищемив кожу. — К тому же я ненадолго. Заскочу, вручу бумаги Ирине — и сразу назад. Успею до обеда.

Он протянул кружку. Наши пальцы едва коснулись — короткое, почти неуловимое прикосновение, от которого по спине побежали мурашки. Мы уже научились этому: мимолётным касаниям, когда передаём чашку кофе, или лёгкому прикосновению к плечу, если разминаемся в узком коридоре. Никаких поцелуев, как тогда у реки. Ни той безумной страсти, что едва не поглотила нас в гостиной. Но между нами повисло тихое, почти осязаемое тепло, которое согревало куда лучше, чем утренний кофе.