Книга Эйдолон, страница 30 – Гидеон Торн

Протоколы. Вспомнилась грязь на его лице, его увлечённость садом. Что-то в этом механизме откликалось на жизнь. На рост. Это пугало и… трогало.

Я вздохнула, сдаваясь. — Жди здесь. Не двигайся. И не разговаривай ни с кем, — бросила я, словно оставляя ребёнка. — Я куплю.

Я вошла в магазин, пахнущий влажной землёй. Фиолетовая «Gynura» стояла на виду. Пока шла к кассе, взгляд упал на стойку с семенами. Рука сама потянулась. Маргаритки. Незабудки. Бездумно, на чистом импульсе, я схватила несколько пакетиков. Расплатилась и сунула их в карман, чувствуя внезапный прилив глупости. Зачем? Нелепый жест? Или желание добавить в этот день капельку дикого роста?

Я вышла. Арес стоял там, где я его оставила. — Вот, — протянула я горшок. — Твоя… биологическая система. Он взял растение осторожно, почти бережно. — Спасибо, — прошептал он, глядя на листья. — Я найду для неё самое светлое окно.

Он водрузил горшок поверх пакетов, держа его, будто хрустальную вазу. Вид был нелепым и трогательным: идеальный мужчина, увешанный покупками, бережно несущий скромный цветок. Я покачала головой. Что за цирк?

Мы дошли до машины молча. Он уместил все пакеты в багажник с выверенной точностью. Горшок поставил на заднее сиденье, пристегнув ремнём, словно пассажира. Я села за руль, всё ещё чувствуя в кармане шелест семян. Отдавать? Не отдавать?

Завела мотор. В зеркале заднего вида было видно, как он сидит, повернувшись к растению. Его профиль был спокоен, но в глазах, казалось, горел тот же тихий свет. Он протянул руку и очень осторожно коснулся бархатистого листа.

Мы доехали без происшествий. Я утопила тишину в потоке инди-рока. Арес, к моему облегчению, потерял ко мне интерес. Его внимание целиком поглотила «Пурпурная страсть».

Уже стемнело. Фары выхватывали знакомый контур дома. Арес взгромоздил на себя все пакеты, бережно прижимая к груди лишь горшок. Я шла впереди. Открыла дверь.

Потянувшись к пакету с платьем, я намеревалась уйти. Но он остановил меня простым вопросом, обрушившим лавину реальности. — Где я могу хранить всё это? — спросил он, указывая на груду пакетов.

Я замерла. Чулан. Мысль пришла автоматически. Но там… его кейс. Коробки брата. Запихнуть его туда с новой одеждой, с его растением? Это было бы унизительно. И вдруг ясно пришло осознание: я не хочу загонять его обратно в ту чёрную дыру. Не только из практичности. Это казалось несправедливым.

Принятие решения было почти физическим. — Иди за мной, — сказала я, и мой голос слегка охрип от решимости.

Мы поднялись на второй этаж. Я прошла мимо своей спальни к концу коридора. Остановилась перед дверью, которую не открывала годы. Толкнула её.

Она открылась со стоном, выпустив облако затхлого воздуха. Комната брата. Лунный свет выхватывал очертания: кровать, заваленный стол, книжную полку, коробки. — Она… запущена, — констатировала я, включая свет. — Но ты можешь навести тут порядок. Сделать… своей.

Арес вошёл. Сложил пакеты на кровать, подняв облако пыли. Потом подошёл к окну и поставил горшок на широкий пыльный подоконник. Фиолетовые листья мягко контрастировали с серостью. Жизнь, впущенная в склеп.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя себя незваным гостем. — Твой кейс… ты можешь перенести его сюда, — предложила я. — Это не обязательно, — ответил он спокойно. — Зарядка требуется редко. Это сохранит пространство здесь… свободным. Для роста.