Книга Эйдолон, страница 15 – Гидеон Торн

Я смотрела на него, сжимая книгу. Шок сменился волной… чего? Узнавания? Глубокой, почти болезненной тоски по тем временам, когда я могла часами жить в таких историях? Он угадал не просто книгу. Он угадал ощущение. Ту самую атмосферу одиночества и смысла, которую я искала в этих страницах. И пусть этот ужин — ещё одна дыра в бюджете. Но это был первый за… годы… нет, за десятилетие… настоящий подарок. Не сообщение в мессенджере. Не перевод от тёти. А то, что задело за живое.

— Ты… — я запнулась. — Это… неожиданно. И… особенно.

Он подошёл. Его пальцы коснулись корешка книги в моей руке.

— Дай я, — он мягко взял её. — Садись.

Он отодвинул стул, помог мне сесть — лёгкое касание локтя, не больше. Потом положил книгу себе на колени, открыл её точно на странице с моим любимым эпизодом — сыщик в баре, первый глоток виски, первый намёк на запутанное дело. И сел напротив, на диван, слегка откинувшись. Не как слуга. Скорее… как соучастник.

— Может, начнём с самого интересного? — предложил он. Голос его звучал уже не как у аудиогида. В нём появились оттенки — лёгкая хрипотца, глубина, почти… интерес? Я машинально потянулась к бокалу, сделала приличный глоток. Огонь разлился по горлу, груди, согревая, притупляя острые углы. Кивнула, не в силах говорить.

Он начал читать. Вкладывая в слова чувства. Голос становился то сухим и циничным, как у сыщика, то напуганным и срывающимся, как у свидетеля. Он ловил ритм, делал паузы там, где нужно. Он читал именно те места, которые я знала почти наизусть, которые были испещрены моими пометками. Каждое слово попадало точно в цель, вызывая знакомый трепет, но усиленный в тысячу раз — потому что это было здесь и сейчас. Потому что это был мой вечер, моя атмосфера, воссозданная с пугающей точностью этим… существом.

Я слушала, заворожённая. Пальцы сжимали бокал, глоток за глотком. Виски согревал, расслаблял, смазывая острые углы реальности. Я смотрела на Ареса — на его профиль в свете свечей, на руки, держащие книгу, на губы, произносящие знакомые, но звучащие по-новому слова. В этот момент, в этом свете, под эту музыку, он не казался машиной. Он казался… проводником. В мир, который я любила. Более человечным, чем все живые люди, поздравлявшие меня сегодня пустыми словами. Ирония тонула в дымке алкоголя и неожиданного, глубокого удовольствия.

Порыв ударил снизу вверх. Прежде чем мозг успел среагировать, слова сорвались с губ: — Арес. Выпей со мной.

Он замолчал на полуслове. Книга опустилась. Его глаза, отражающие свечи, медленно поднялись на меня.

— Мне не нужно пить, — начал он, но я уже наливала виски во второй, пустой бокал.

— Нужно, — парировала я с внезапной дерзостью, подталкивая бокал к нему. Виски плеснул на скатерть. — Сегодня — нужно. Правило дня рождения. Или это против твоих… инструкций?

Он посмотрел на бокал. На тёмную жидкость. Потом на меня. Пауза затянулась. Пламя свечи дрогнуло.

— Не рекомендуется для обслуживания, — наконец сказал он. Но его рука потянулась к бокалу. Пальцы обхватили хрусталь с привычной точностью. — Но не запрещено. Правило дня рождения важнее.

Он поднял бокал. Сел на диване ближе, напротив меня. Расстояние сократилось. Теперь я видела игру света в его глазах, идеальную гладкость кожи.

— Итак, — голос мой слегка дрожал от волнения и виски. Я подняла бокал. — За… за безупречные сценарии. И за то, чтобы они иногда ломались.