Книга Непокорная истинная для ректора-дракона, страница 46 – Мелина Боярова

Эти слова подействовали как ушат ледяной воды. Я замерла, судорожно всхлипывая. Он прав. Черт возьми, прав.

— Посмотри на меня, — потребовал Рейнар.

Я робко подняла на него взгляд. Лицо у меня, наверное, опухло и покраснело. Но Рейнара это, казалось, не волновало.

— Надо обработать ссадины, — сказал он, поднимаясь. — И дать тебе успокоительное. Иначе ты мне тут все покои слезами затопишь.

Он направился в ванную комнату, смежную со спальней. Я осталась сидеть на кровати, кутаясь в одеяло, которое пахло им. Острое чувство одиночества, страха и благодарности смешалось в груди.

Я жива. Я в тепле. А этот страшный, жестокий дракон спас меня. Опять.

Когда Рейнар вернулся с аптечкой и склянкой какой-то светящейся жидкости, я заметила, что его руки слегка подрагивают. А его взгляд, собственнический, жадный, не предвещает ничего хорошего.

Он опустился на край кровати, и матрас прогнулся под его весом, заставляя меня невольно скатиться ближе. Я вжалась в подушки, подтягивая одеяло к самому подбородку.

Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах глухими ударами, заглушая треск поленьев в камине. Вблизи он казался еще огромнее, еще опаснее. От него исходил жар, как от раскаленной печи, а запах озона и гари, смешанный с дорогим сандалом, дурманил голову.

— Руку, — скомандовал Рейнар, откупоривая пузырек.

Я замешкалась. Взгляд метнулся к его пальцам — длинным, сильным, на которых еще недавно чернели смертоносные когти. Я помнила, с какой легкостью они швыряли людей об стены.

Он заметил мой страх. В стальных глазах мелькнуло что-то темное, похожее на досаду, но голос остался ровным:

— Тайлис, я не собираюсь вырывать тебе конечности. Дай мне руку. У тебя ссадины воспалились.

Я несмело протянула ладонь. Рейнар жестко перехватил мое запястье. Стоило нам соприкоснуться, как золотой браслет отозвался едва слышной вибрацией. Теплая волна пробежала от места его прикосновения вверх по плечу, успокаивая ноющую боль в мышцах.

— Будет щипать, — предупредил он.

Прозрачная капля из флакона упала на мою сбитую кожу. Я зашипела и дернулась, но вырваться из железной хватки не получилось.

— Терпи, — он подул на ранку, и этот простой, почти детский жест заботы выбил у меня почву из-под ног.

Тиран. Чудовище. Убийца. И спаситель.

В голове не укладывалось, как в одном существе могут сочетаться первобытная жестокость и эта странная, неуклюжая нежность.

Он тщательно обрабатывал порезы, хмурясь, словно каждая царапина на моей коже напоминала о личном оскорблении.

— Зачем вы это делаете? — тихо спросила я, разглядывая его склоненную голову. Светлые, почти белые волосы падали ему на лоб.

Рейнар замер. Медленно поднял на меня взгляд. В глубине его зрачков все еще плясали отголоски серебряного пламени.

— Потому что ты — моя, — произнес он так, словно это объясняло устройство вселенной. — А я не люблю, когда портят мои вещи.

Опять? Обида царапнула по нервам сильнее, чем лечебное зелье.

— Я не вещь! — возмутилась я, пытаясь выдернуть руку, но он лишь крепче сжал пальцы.

— Ты жива только благодаря тому, что я считаю тебя своей собственностью, — жестко отрезал он. — Если бы не моя метка на этом браслете, они бы уже... — он не договорил, но желваки на его скулах заходили ходуном.

Рейнар откинул край одеяла, открывая мои ноги. Я вспыхнула от стыда, но ректор смотрел на синяки и ссадины исключительно как лекарь. Он смочил корпию в светящейся жидкости и прижал к особенно глубокой царапине на голени.