Книга Похищенная истинная ректора-дракона, страница 49 – Мелина Боярова

— Я знал, что ты вернешься ко мне, Лориана, — прошептал он, прижимаясь губами к моим рукам. — Твое сознание просто очистилось от мусора, которым напичкал тебя чешуйчатый варвар. Теперь мы можем начать все сначала. Хочешь, я покажу тебе наш дом? Настоящий дом, а не только эту спальню, где ты проходила курс лечения?

— Конечно, — ответила ему, изображая радость. — Мне здесь очень одиноко.

Эдриан поднялся и галантно предложил взять его под локоть. Каждое его движение, имитирующее светские манеры, казалось мне верхом лицемерия. Сколько он продержал меня взаперти? Сколько лжи пролил, заставляя поверить в то, чего не было?

Коридоры замка выглядели мрачными и безжизненными. Их не могли оживить ни гобелены с изображением битвы древних существ, ни магические светильники, к=парящие под потолком, ни искусные статуи, подпирающие потолок, украшенный фресками.

Замок казался вымершим из-за отсутствия людей. Нам никто не встретился. Ни верные слуги, ни стражники, ни гости или придворные, о которых рассказывал «муж». Но Эдриан увлеченно рассказывал о замке и каждом предмете, который встречался на пути, связывая его с нашим прошлым. Он делал это так искусно, что я бы снова поверила, если б не убедилась, что ему нельзя доверять.

— Посмотри на этот витраж, Лориана, — Эдриан указал на огромное окно, изображающее сцену сотворения мира. — Мы создадим нечто подобное вместе. Империя падет, но на ее руинах возродится наше королевство, где не будет места драконам и их дикой магии. Ты будешь моей королевой, и никто не посмеет даже взглянуть на тебя без моего позволения.

— Звучит... Грандиозно, — с трудом выдавила я, чувствуя, как от его слов мороз пробирает по коже.

Эдриан остановился перед массивными дверями, украшенными резьбой, и распахнул их передо мной, приглашая в галерею, залитую мягким магическим светом. На стенах висели десятки картин, скрытые под тяжелыми бархатными покрывалами.

— Я рисовал это годами, — произнес он дрогнувшим голосом, когда подвел к центральному полотну, самому большому из всех. — В те моменты, когда тоска по тебе становилась невыносимой.

«Муж» рывком сорвал ткань, и я замерла, не в силах скрыть своего потрясения. С картины на меня смотрела женщина, которая не имела со мной ничего. Лориана — безупречная красавица с тонкими чертами лица, огромными миндалевидными глазами, иссиня-черными волосами и белой кожей.

Кроме цвета волос — никакого сходства, мы были разными, как огонь и лед. Эдриан в самом деле безумен, если пытается вылепить из меня совершенно другого человека.

— Это я? — коснулась пальцами холста, изображая смятение.

— Ты, моя Лориана, — он подошел сзади и положил руки мне на плечи, глядя на портрет с нескрываемым обожанием. — Видишь, как ты прекрасна? В этой картине отражена твоя истинная суть, очищенная от искажений. Посмотри в эти глаза — в них мудрость веков и покой, который мы обретем вместе. Ты же чувствуешь, как это правильно?

— Да, Эдриан, — выдавила из себя, борясь с желанием спалить этот идеальный холст. — Теперь вижу.

Он был так ослеплен своей иллюзией, что даже не заметил, что я задыхалась от едва сдерживаемой ярости, впиваясь пальцами в ткань платья. Мы провели в галерее еще час, пока он в красках расписывал детали нашей «будущей» жизни. Каждый его жест, каждое слово подтверждали — он не остановится ни перед чем, пока не превратит меня в послушную куклу с портрета.