Книга Похищенная истинная ректора-дракона, страница 48 – Мелина Боярова

Дракона, который рвался ко мне! Хотел освободить от удушающего плена. Он сказал, что я его самка, и он ищет меня. От этой мысли все трепетало внутри и отзывалось непередаваемым волнением, а на руке жглось что-то горячее, как будто напоминая о большом надежном звере.

Я лежала в темноте, слушая бред безумца, и во мне крепла решимость противостоять ему до последнего вздоха.

Ты проиграл, Эдриан, — подумала я, глядя в его спину сквозь приоткрытые щелочки ресниц. — Потому что любовь — это не обладание, а свобода, которую ты никогда не сможешь понять.

Эдриан резко обернулся, словно почувствовал мой мысленный посыл. Его глаза сверкнули во тьме неестественным фиолетовым светом. Он подошел к двери и, прежде чем выйти, бросил последний взгляд на пустую чашу, после чего покинул комнату и запер дверь.

Я открыла глаза и села в постели, чувствуя, как дурман отступает, оставляя после себя кристальную ясность ума.

Мне нужно было действовать, пока Эдриан был занят своими внутренними демонами, раздирающими его на части. Служанка подарила мне шанс на спасение, и я не собиралась его упускать.

Я вскочила с кровати, как только за дверью стихли шаги. Живот болезненно потянуло, и я инстинктивно прижала ладонь к ткани платья, успокаивая малыша, который, казалось, чувствовал мое волнение.

Подбежав к двери, я дернула на себя ручку, хотя не не раз пробовала и знала, что это бесполезно. Комната, окна и стены были пропитаны магией Эдриана, создавая вокруг меня идеальную ловушку. В отчаянии, я ударила кулаком по двери, чувствуя, как в груди закипает бессильная ярость.

— Ты не получишь меня, — прошептала я в пустоту комнаты. — Слышишь, Эдриан? Никогда.

Но отчаяние — плохой советчик. Я заставила себя глубоко вдохнуть, пытаясь унять дрожь. Если не получается выбраться, придется играть по его правилам, пока я не нащупаю слабое место в этой безупречной тюрьме.

Мне придется стать послушной Лорианой, лишенной памяти и воли, чтобы он ослабил бдительность. Сама мысль об этом вызывала внутренний протест, но иного выхода, как превратиться в самую искусную лгунью в этом проклятом мире, я не видела.

Умывшись ледяной водой, я стерла следы слез и постаралась придать лицу то самое выражение кроткой растерянности, которое так нравилось моему мучителю. Я села в кресло у окна, сложив руки на коленях, и стала ждать, глядя на сереющий рассвет, озаряющий ся багряными всполохами на горизонте.

— Ты здесь, любовь моя? — я вздрогнула от неожиданности, пропустив момент, когда Эдриан вошел в комнату.

Он сменил мундир, но от него неуловимо пахло гарью и жженой плотью, вызывающий у меня приступы тошноты. Его взгляд мгновенно впился в мое лицо, выискивая признаки сопротивления или пробудившейся памяти.

Но я вымученно улыбнулась ему, стараясь, чтобы улыбка выглядела немного заторможенной.

— Мне стало лучше, Эдриан, — произнесла я, опуская глаза. — Отвар подействовал. Голова больше не кружится, и сны стали какими-то туманными, далекими.

В глазах Эдриана вспыхнуло торжество, смешанное с болезненным облегчением, словно он сам до конца не верил в успех. Он опустился на колени перед моим креслом и заключил мои руки в свои ладони. Я с трудом удержалась, чтобы не отдернуть руки. Его длинные пальцы нежно поглаживали мою кожу, и он весь лучился удовольствием от моей мнимой покорности.