Книга Злодейка в финале, страница 98 – Энже Граф

Осторожность мне изменила. И теперь я за это поплатилась. Меня вывели на улицу, завели в подворотню и отобрали все, что у меня было.

— Неплохой навар, ‒ хохотнул хозяин, пока его подельники, огромный здоровяк с круглым лицом и коренастый желтозубый мужчина держали меня у стенки.

Я только бессильно трепыхалась в огромных лапищах, глядя на то, как растворяется в воздухе моя мечта о маленьком домике на берегу моря.

— Ты за это поплатишься, ‒ гневно произнесла я.

Мужчины переглянулись ‒ и захохотали пуще прежнего. Хозяин аккуратно свернул сверток с драгоценностями, протянул его здоровяку и велел:

— Отнеси Калеке, скажи, это от меня.

Тот кивнул ‒ и скрылся за углом. Мы остались в подворотне одни. Хозяин подошел ко мне ближе.

— Ну-ка, ну-ка, ‒ сказал он, стягивая с меня капюшон, ‒ может быть, с тебя еще что можно взять? Мда-а-а… Дурнушка еще та.

Я не успела порадоваться своей находчивости ‒ жир на волосах и глина на лице, придающая моей коже грязный землистый цвет ‒ как вдруг он сказал:

— Ну да и ладно. Бывали и страшнее.

Я потерянно замерла, не веря в то, что сейчас произойдет ‒ но реальность оказалась слишком жестокой. Без малейшего колебания хозяин спустил штаны, оставшись в одной рубахе и тут…

— Не. Смей. Трогать. Мою. Госпожу.

Раздался глухой удар. Глаза хозяина сбились в одну кучу и закатились наверх, а затем он тяжелым кулем рухнул прямо на землю. А за его спиной со стулом в руке стояла…

— Самайла! ‒ выдохнула я.

Коренастый, что продолжал меня держать, оказался слишком тупым. Вместо того, чтобы отшвырнуть меня в сторону и атаковать Самайлу, он продолжал глупо таращиться на лежащего на земле подельника. Взмах ‒ и вскоре он уже лежал рядом. Я растерянно взглянула на два лежащих на земле бессознательных тела.

— Как вы, миледи? ‒ спросила Самайла, подходя ближе.

— В порядке, ‒ хрипло отозвалась я, ‒ нужно уходить. Сейчас вернется здоровяк, с ним явно не справиться одним стулом.

Я вновь накинула капюшон на голову, схватила Самайлу за руку и потащила к выходу из подворотни. Внутри меня одновременно бушевали отчаяние, бессилие, облегчение и гнев. Я ругала себя на все лады, но сделанного не воротишь: я потеряла последние средства к нашему существованию, и теперь мы остались без единого гроша. Хуже не придумаешь. Избавилась, называется, от Самайлы.

Выйдя из подворотни, я пошла куда глаза глядят. Улочки, перекрестки, аллеи, площадки ‒ и вот мы в центре города, где лавочники, зевая и лениво переговариваясь, уже открывали свои лавки, и между ними сновали первые, самые ранние покупатели. Здесь я чувствовала себя в большей безопасности, чем там, внизу у моря. Устало сев на скамью, я задумалась о том, что делать дальше. Самайла молча присела рядом и обратилась в верного цепного пса, зорко следя за тем, чтоб ко мне не подошел посторонний.

Что ж, следует признать, что теперь мне без нее никуда. Без нее… Страшно представить, что сделали бы со мной те мужчины, не окажись ее рядом.

— Что ж, ‒ произнесла я решительно, ‒ раз уж все равно никуда не уйдешь, давай мы с тобой кое-что обсудим. Я согласна на то, чтобы ты осталась и продолжала присматривать за мной, как раньше ‒ но только при условии, что ты не будешь связываться с Гира и докладывать ему о том, где я нахожусь. Если я только заподозрю, что ты отправила ему весть, тогда нашему соглашению придет конец.