Книга Злодейка в финале, страница 101 – Энже Граф

Самым молодым членом семьи был Алан. Жизнь в сиротском доме наложила на него свой отпечаток. Он опасался взрослых, не доверял старшим, огрызался по поводу и без ‒ но при всем при том как мог втихаря помогал своей бабке.

Спустя неделю, когда я пообыклась и окончательно вошла в семью, меня искренне удивляло только одно: как я жила без всех них раньше?

— Продавать выпечку на вынос? ‒ переспросила госпожа Ингрим.

Мы сидели на кухне. Мы ‒ это Киара с неизменной корзиной яблок; Кассон, вечно крутящийся в радиусе трех метров от супруги; наказанный за заигрывания с заезжей девицей Аскар, уныло чистящий уже второе ведро картофеля; госпожа Ингрим и я.

— Да, ‒ я кивнула, ‒ Кассон печет булки, я начала печь печенье. Постояльцы хвалят выпечку и постоянно ее заказывают. Так почему бы не печь больше и не продавать мучное еще и в городе? Можно просто открыть вон то окно ‒ оно как раз выходит на площадь ‒ повесить над ним вывеску и продавать свежие изделия, не выходя из кухни?

— Кхм, ‒ сказала госпожа Ингрим.

— Мне нравится! ‒ тут же возвестила Киара.

— А на продажу, ‒ я взглянула на Аскара, ‒ поставим его.

— Меня? ‒ поразился ловелас.

— Пусть, ‒ добавила я, ‒ его внешность хотя бы прибыль приносит ‒ раз уж он все равно столь щедро раздаривает ее направо и налево.

Киара задорно захохотала. Я подавила улыбку: легкая месть за попытку Аскара за мной приударить доставила мне удовольствие.

— Так, ‒ сказала я, ‒ он будет все время на виду у всей кухни, а значит, у него будет меньше времени и возможностей привлекать беду на свою голову.

Кажется, именно последний аргумент и сыграл свою роль. Госпожа Ингрим, только недавно заставшая сына за воркотней с женой мельника, перед уходом решительно постановила:

— Так и сделаем. Встанешь за прилавок. Но только попробуй подкатить свои яйца к покупателям ‒ и я их у тебя отрежу и пущу на пирог!

Киара, только что потянувшая руку к яблочному пирогу, позеленела.

— Что-то мне не очень, ‒ пробормотала она.

И вышла во двор. Секунду спустя у Кассона срочно нашлись дела там же. Выглянув в окно, я с улыбкой наблюдала, как он деловито и бессмысленно поправляет сохнущие на веревке простыни, зорко следя на Киарой, постепенно меняющей цвет лица с зеленого на обычный розовый.

— Зави-идуешь, ‒ протянул Аскар.

— Завидую, ‒ согласилась я.

— Не отшей ты меня сразу и бесповоротно, ‒ провозгласил красавчик, бросая очищенный картофель в ведро с водой, ‒ мы с тобой могли бы стать, как они.

Я захохотала. Искренне, как Киара, пусть и не так громогласно. Такое серьезное заявление, сопровождаемое таким озорным «бульком», и не могло вызвать у меня иную реакцию.

— Когда-нибудь, ‒ произнесла я, отсмеявшись, ‒ ты найдешь ту, которой скажешь это от всей души.

Он ухмыльнулся. А потом вдруг спросил:

— А ты? Неужели не нашлось того, кто бы тебе это предложил?

Желание веселиться пропало. Я задумчиво взглянула на формочки, которыми вырезала печенье:

— Мне предлагали, что угодно ‒ кроме того, чего я действительно желала.

Даже Джеймс. Речь шла о нашем браке, но… Оглядываясь назад с позиции всех моих приключений и смены положений, я понимаю, каким ущербным было бы мое счастье, не похить меня Гира: сейчас я была бы королевой, сидела запертая во дворце, организовывала бесчисленные приемы, соблюдала все нормы этикета, являла собой образец для подражания всем придворным, считала бы себя счастливой ‒ и знать не знала о том, какой огромный, удивительный и свободный мир ждет меня за четырьмя стенами. Не знала о том, что можно подставить лицо ветру и ни о чем не думать, не знала о том, что можно не собирать волосы, не знала о том, что по траве можно ходить босыми ногами. Теперь же, когда я все это распробовала, возврата к прошлому больше нет. Тем более… Тем более, что Джеймс и Таня уже создали то, что хотела создать я ‒ настоящую семью.