Книга Злодейка в финале, страница 25 – Энже Граф

Истерика, которую я так долго подавляла, начала прорываться наружу. Воздух как будто зазвенел и стал зловещим и напряженным, как Джеймс, который не сводил с меня этого своего тяжелого взгляда. Я сжала челюсти, чтобы не ляпнуть лишнего и не навлечь на себя еще большую беду, но тут Джеймс ответил:

— Тогда, сестренка, я тебя накажу. И накажу очень показательно, чтобы ты, наконец, уяснила свое место.

— Мое место? — тонко переспросила я.

Истерики не миновать. Слова так и лезли наружу. Я спокойная по жизни, да. Мечтательная, романтичная, меланхоличная. Тихуша, как сказала Таня. Я всегда наблюдала за человеческими страстями со стороны и никогда в них не вмешивалась, поэтому мне было легко оставаться спокойной. Но сейчас, когда я оказалась в эпицентре… Оказалось, что я тоже могу взорваться: как арбуз, на которого проказливые детишки натянули слишком много резинок.

— А где оно, мое место? — спросила я. Мой голос зазвенел. — В темнице, где нет даже окна? Или в твоей постели, под тобой? Или, может быть, на кухне среди других служанок? Или тут, в маленькой коморке, в которой даже нельзя запереться изнутри?

Я знала, что добром это не кончится. Знала, но остановиться уже не могла. Мне нужно было высказать все, что я думаю.

— Мне казалось, — сказала я, — что ты уже достаточно показал мне мое место. Или это еще не все? Осталось еще какое-то место, на которое ты мне не указал? Где оно? Не стесняйся! Ведь я же та самая Амелия Шар'Ле, леди Шар'Ле, которая заслужила, чтобы с ней так обращались! Ну же, где еще мое место?!

Глаза Джеймса сузились. Он сделал шаг ко мне и навис сверху, как огромная отвесная скала, под которой нет солнца и жизни.

— Считаешь, — сказал он опасно, — что я поступил с тобой несправедливо?

— А разве нет? — спросила я с вызовом. — Ты запер меня в темнице! Ты напугал меня! Ты едва меня не изнасиловал! Ты заставил меня носить этот дурацкий фартук и прислуживать тебе!

— Хорошо. Ты считаешь, что я поступил с тобой несправедливо? Отлично. Я покажу, как я должен был поступить с тобой на самом деле.

Он схватил меня за локоть — я ахнула — и потянул вон из покоев. Я едва поспевала за его широкими шагами, и сосредоточилась исключительно на том, чтобы не споткнуться. Лестницы, бесконечные пролеты, ступени, изумленные лица… Я видела все это мельком. Всю дорогу я пыталась вырваться из его хватки, поэтому не сразу заметила, как мы оказались…

В темнице.

— Считаешь, — Джеймс толкнул меня к решетке камере, и я упала на колени, неверяще глядя на него снизу вверх, — что я обошелся с тобой несправедливо? А ты сама, Амелия? Что я тебе сделал? Почему ты сама была ко мне так жестока? Почему привязала меня к себе? Почему обвинила в том, чего я не делал? Почему пыталась убить меня, Вивиан и нашу с тобой мать? Считаешь, что я жесток к тебе? А что ты скажешь на то, что все мои советники настаивали на смертной казни для тебя? Что скажешь на то, что я заменил приговор на более мягкий, чтобы сохранить тебе жизнь? Что ты скажешь, Амелия, когда узнаешь, в каких условиях держали тебя — а в каких — Эммета Гира? Смотри!

Оглушенная его словами, я перевела взгляд на решетку. После яркого освещения дворца я не сразу разобрала, что там, в темноте за решеткой. А когда разобрала, похолодела.