Книга Друг отца. Плата за свободу, страница 36 – Катя Кекс

Водитель молчит. Я молчу.

Мы останавливаемся у реабилитационного центра. Я выхожу. Иду по знакомому коридору.

Мама сидит в кресле у окна.

Увидела меня — заулыбалась. Приподнялась. Обняла. Крепко, уже руками, хоть левая ещё слабая.

— Геля, — она отстраняется, заглядывает в глаза. — Что случилось?

— Ничего, мам. Просто соскучилась.

— Ты меня обманываешь, я вижу это по глазам.

Я опускаю взгляд. Она права.

— Рассказывай, — она садится, кивает на стул рядом.

Я сажусь. Молчу. Потом начинаю рассказывать.

Про Лену. Про предательство. Про то, как я ушла в другую спальню. Про три ночи в одиночестве. Про вчера — не всё, но мама понимает.

— Он сказал, что любит меня, — я смотрю на свои руки. — А я не ответила.

— Ты веришь ему?

— Я чувствую, что он говорит правду, он не стал бы бросаться такими словами, чтобы просто взять меня. Это точно от души.

— А ты хотела ответить ему?

— Хотела, но что-то внутри меня тормозило, я сама себя тормозила, я не могу ему этого сказать...

— Почему?

— Боюсь.

— Чего?

— Того, кем я стану после того, как признаю, — я сжимаю пальцы. — Если скажу — значит, сдамся. А он окончательно победит.

Мама молчит. Берёт мою руку.

— Геля, — говорит тихо. — Ты уже любишь, но изо всех сил стараешься это отрицать.

Возвращаюсь по тропинке к выходу из парка, внутри — умиротворение, словно принятое решение дало мне сил.

Не буду больше бегать. Буду просто жить. А если мне так захочется уйти — то здесь тоже не буду себе противиться.

Сердце тут же отзывается: «Не захочется».

Я улыбаюсь своим мыслям. Фонари зажигаются, разливая тёплый жёлтый свет по брусчатке. Парк пустынный, тихий, только где-то вдалеке лает собака и смеются дети.

Я не знаю, когда это случилось. Когда я перестала бояться. Когда перестала ждать подвоха. Когда перестала думать о контракте, о сроках, о том, что он купил меня, а я продалась.

Просто однажды утром я проснулась в его объятиях и поняла: мне хорошо. Не «терпимо», не «приемлемо», не «лучше, чем раньше». А просто — хорошо. Спокойно. Тепло.

Я не говорю ему об этом. Не могу. Слова застревают в горле, потому что, если я скажу «я люблю тебя» — значит, окончательно сдамся. А меня всю жизнь учили, что сдаваться — это слабость.

Но мама права. Любовь — это не слабость. Это сила. Самая большая.

Я поднимаю глаза от камня и вижу его.

Юрий идёт навстречу по тропинке — в чёрном пальто, без шапки, лицо обеспокоенное, напряжённое. Он смотрит вперёд, вглядывается в темноту парка.

— Ангелина! — окликает, когда видит меня.

Я ускоряю шаг. Он тоже.

— Слава богу, — выдыхает, подходя ближе. — Водитель сказал, ты ушла в парк и не возвращаешься. Я подумал...

— Что я сбежала? — заканчиваю за него.

Он не отвечает. Только смотрит, и в его глазах столько всего, что у меня перехватывает дыхание. Страх. Облегчение. Любовь.

— Нет, — говорю я тихо. — Я не сбежала.

Он подходит вплотную. Берёт моё лицо в ладони — пальцы холодные, но я чувствую только тепло.

— Я испугался, — говорит он. — Очень.

— Прости, — шепчу. — Я не подумала, что ты будешь волноваться.

Он обнимает меня. Крепко прижимает к себе, утыкается носом в мои волосы. Я чувствую, как бьётся его сердце — слишком быстро, как будто он бежал.

Я принимаю его объятия. Прижимаюсь щекой к его груди. Слушаю, как сердце постепенно успокаивается. Всё встаёт на свои места: он со мной, рядом, мне спокойно, хорошо.