Книга Друг отца. Плата за свободу, страница 14 – Катя Кекс

Я подлетаю, падаю перед ней на колени, прижимаюсь к ней, чувствуя родное тепло и запах мамы. Она тянет ко мне левую руку. Пальцы дрожат, не слушаются, но они двигаются. Она гладит меня по голове, неуклюже, тяжело, но гладит.

— Мама, — у меня голос ломается. — Ты обязательно поправишься...

— Не плачь, — шепчет она. — Всё... хорошо.

Я сжимаю её правую руку, целую пальцы. Плачу. Не могу остановиться.

— Ты встанешь, — говорю я. — Слышишь? Ты будешь ходить. Ты будешь говорить. Всё будет хорошо.

Она кивает. И вдруг улыбается. Криво, потому что левая сторона всё ещё не слушается, но это улыбка. Настоящая.

— Жених... у тебя хороший, — выдыхает она.

Я замираю. Смотрю на неё. Она не знает. Она не знает, что этот брак — сделка. Что я здесь не потому, что люблю. Что её «хороший жених» — это человек, который купил меня.

— Хороший, — говорю я, улыбаюсь. — Самый лучший.

Мама гладит меня по щеке. Её пальцы холодные, но я чувствую тепло.

— Счастлива... будешь, — шепчет она.

Я киваю. Не могу говорить. Потому что, если открою рот — разревусь.

Я выхожу из палаты, прислоняюсь к стене в коридоре и даю волю слезам.

Плачу, закрывая рот ладонью, чтобы никто не услышал. Потому что всё хорошо. Мама выздоровеет. Мама встанет. Молотов сдержал слово.

А я?

Я выхожу замуж за человека, которого не люблю. И только что солгала маме, что он самый лучший.

Я не знаю, сколько стою так. Пять минут. Десять. Потом вытираю лицо, поправляю волосы, делаю глубокий вдох.

Возвращаюсь в палату с улыбкой.

— Мам, я к тебе приеду на днях. А сейчас мне пора.

— Иди, иди, — она сжимает мою руку. — Я... в порядке.

— Я люблю тебя.

— И я... тебя.

Жизнь в доме Молотова течёт по расписанию.

Я просыпаюсь в восемь. Завтракаю одна — он уже уехал. Лидия накрывает на стол, спрашивает, что приготовить на обед, и я чувствую себя гостьей в этом доме. В доме, в котором я проживу целый год, и который никогда не станет моим.

В десять приходит репетитор по этикету. Елена Павловна — женщина с седыми волосами и цепким взглядом. Она учит меня, как правильно сидеть за столом, как держать вилку, как здороваться с важными людьми.

— Юрий Сергеевич хочет, чтобы вы чувствовали себя уверенно в любом обществе, — объясняет она.

Я слушаю. Киваю. Делаю, как она говорит.

Потом обед. Потом свободное время. Я гуляю по дому, рассматриваю картины на стенах, выхожу на балкон, смотрю на город. Иногда читаю. Иногда просто сижу в своей комнате и смотрю в потолок.

Когда я училась в институте, мне казалось, что время перед сессией пролетает как один день, в доме Молотова три недели перед свадьбой я вообще не заметила. Они слепились в единую тягучую субстанцию, которая кончилась в то утро, когда меня разбудили в семь.

— Ангелина, пора, — Лидия осторожно трогает меня за плечо. — Стилист уже приехала.

Я сажусь на кровати. Сердце колотится где-то в горле. Сегодня.

В гостиной меня ждёт целая армия. Светлана с вешалкой платьев, парикмахер, визажист. Они говорят между собой на своём языке, обсуждают мои волосы, мою кожу, мой образ.

Я сижу в кресле, смотрю в зеркало и чувствую себя куклой. Меня расчёсывают, красят, укладывают. Поправляют брови, тонируют лицо, наносят тени.

— Платье, — Светлана выходит из моей комнаты, держа на весу белоснежный шедевр.