Книга Осколок рая, страница 93 – Крейг Дэвидсон

Он выдержит эту бурю. Изгонит раздражающие факторы и не сломается. Он должен. Бог направил его на землю с определенной целью… Эймос чувствовал, как нечто разрастается в самых глубинах его сознания: тот другой голос шептал ему слова, которых он не мог разобрать. Низкий непрерывный гул, похожий на жужжание полчищ мух над гнилыми отбросами. Господь действует неисповедимыми путями.

Преподобный отступил к своей кровати и улегся, напряженный, как палка. Сам того не осознавая, он начал мять свой пах. Затем открыл ночной столик и достал длинную острую булавку, лежавшую рядом с Библией.

«Освобождение, – подумал он. – Клянусь Богом, освобождение».

Эбенезер не мог заснуть в свою вторую ночь в Маленьком Раю. Вся кожа зудела, как и заживающая лодыжка. Он скатился с койки и натянул штаны и один сапог. Остальные еще спали. Ковыляя, Эб вышел за дверь.

Дул прохладный ветер. По площади катились клубы тумана – такого густого, что Эб едва видел собственные ступни. Позади него зажегся фонарь и раздался голос:

— Что ты тут делаешь?

Он повернулся и увидел Минерву, направлявшую свет прямо ему в лицо.

— Хватит светить мне в глаза!

Минерва потушила фонарь и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Как обычно, она смотрела на него, словно представляя, как его голова будет выглядеть на конце острого кола.

Эб практически не сомневался, что она его ненавидит. В принципе, это было неудивительно – за свою жизнь он вызывал подобные чувства у многих женщин, – вот только ее ненависть не имела под собой никаких оснований. Вполне логично, что она пыталась убить его при первой встрече, – это можно было понять и даже одобрить. Но почему после их знакомства эта ненависть не ослабела? Дело было не в цвете его кожи: Эб мог учуять расиста еще до того, как тот попадал в его поле зрения. И национальность была тоже ни при чем…

— Хотел нарвать тебе цветов, – усмехнулся он. – Таким красивым леди нужно дарить цветы.

— Да ну? – Она плюнула в грязь. – Иди ты на хер.

— И тебе того же, – проворчал он в ответ.

В Маленьком Раю стояла тишина. Светили только сторожевые фонари, развешанные по периметру ограды. Густой туман висел между соснами. Он вихрился и сплетался в странные узоры, словно по мановению таинственных сил, неподвластных пониманию Эбенезера.

И тут они услышали звонкий, певучий детский смех.

Они двинулись на звук. Минерва шагала, а Эб ковылял за ней. Ему не хотелось идти – смех приобрел горловые интонации, и ему это не нравилось, – но ноги не слушались. Он продолжал ковылять, испытывая смутный ужас из-за невозможности остановиться. Фонарь Минервы освещал землю перед ними. Больше никто не проснулся. Эбенезер с Минервой шли вдвоем.

Звук доносился из-за часовни, стоящей в густой тени деревьев у самой ограды, отделявшей комплекс от леса.

Фонарик осветил грубые доски с облупившейся краской. Смех доносился до ушей Эбенезера, словно биение крошечных крылышек.

— Кто тут? – спросила Минерва.

Смех прекратился. Вместо него раздался сухой треск, заставивший Эбенезера представить себе тысячи перекатывающихся и падающих друг на друга мокрых ракушек.

Они обогнули часовню со стороны леса. В тени распятия сгорбилась фигура, окутанная туманом.

— Кто здесь? – спросил Эбенезер.

Луч фонарика робко коснулся этой фигуры. Эб почувствовал, что Минерва с трудом заставила себя осветить это существо, чем бы оно ни было. Свет переполз через стену часовни, осветил голову… Туман отступал, открывая все новые и новые части тела.